Первоначально Некрасов полагал дать в поэме широкую картину жизни всех классов русского общества в пореформенные годы. В споре о том, «кому живется весело, вольготно на Руси», были высказаны шесть противоположных, исключающих друг друга, мнений. Шесть мнений обязывали поэта дать шесть ответов. Но Некрасов, изобразив встречу своих странников с «попом» и с «помещиком», отвечает только на два мнения; остальные четыре остаются без ответа, по крайней мере в — беловых рукописях поэмы[15]. Это говорит о том, что в процессе работы Некрасов несколько отошел от первоначального замысла, отошел вследствие того, что в 70-е годы, когда он особенно усердно работал над поэмой, для него, как и для многих современников, особое значение приобрел вопрос о народном (крестьянском) счастье, а в частности о тех путях, которые к нему ведут. Ответ на вопрос, счастлив ли народ в настоящем, был уже предрешен для Некрасова в самом начале его работы над поэмой и предрешен в отрицательном смысле. Можно ли всерьез говорить о счастье крестьян Подтянутой губернии, уезда Терпигорева, Пустопорожней волости, деревень: Заплатова, Дырявина, Разутова, Знобишина, Горелова, Неелова, Неурожайки тож?! Ведь эти названия выбраны поэтом не случайно, а с целью подчеркнуть как горькую бедность, так и крайнюю забитость крестьянства, при которых ему только остается горе горевать. О крестьянском счастье можно говорить только в ироническом смысле:
Какие же причины препятствуют крестьянскому счастью, какие пути ведут к нему? Вот к чему прикована мысль Некрасова как автора поэмы.
Время развертываемого в поэме действия — годы, непосредственно следующие за «освобождением». Семь странников именуются «временно обязанными»: временные же обязательства крестьян в отношении помещиков продолжались с февраля 1861 г. по февраль 1863 г. Таким образом действие поэмы приурочено к этому именно времени. Поэт хорошо сознавал, что через два-три года после отмены крепостного права — видеть в нем явление только исторического порядка было бы совершенно неправильно. Пусть оно отменено, но его растлевающее влияние чувствуется повсюду. Немало еще людей, которые вздыхают о нем.
Вздыхают, прежде всего, помещики-крепостники, органически неспособные примириться с упразднением тех порядков, когда каждый из них мог сказать о себе:
Вздыхают о недавнем прошлом и те, кто кормился около барского стола и на этом основывал свое материальное благосостояние. В уста попа Некрасов вкладывает такие слова:
С отменой крепостного права приуныли барские «холуи» — те из дворовых людей, которые привыкли служить господам и рабски были преданы им. Про одного из них — Плата — страдники рассказывают:
И это несмотря на то, что «барские милости» в действительности граничили с возмутительным издевательством над личностью «преданного раба», — вроде купанья его в пр руби. О людях, подобных Ипату или «холопу примерному — Якову верному», в поэме сказано:
