Они, заказчики – как все, конечно, люди. Они ничего не поймут – заберут и повесят все это творенье (если он нарисует) на какой-нибудь мраморной. И картина для мух будет висеть. Не сразу, конечно, они облюбуют ее. Но через год – когда высохнет масло, и им перестанет «вонять», – как говорит жена Петьки: «Welcome!!!» Ах! Нет! Так говорят англичане. Или на хрен она этим мухам нужна. Но сидеть-то им надо хоть где-то на чем-то. И тараканы. Если рядом – столовая, непременно же будут за рамой спасаться. Картина будет большая, и лишь впятером ее с рамой снять! Просто рай для тараканов!
А теперь – гонорар. Заказ достать было не просто. Но взял, вырвал себе по праву старейшего. И давно пропускал свою очередь. В этот раз – не пропустил. Деньги очень нужны. Не ему – его дочери: внуки растут, квартира их с мужем стала тесна. Они наведываться стали чаще, и как-то совсем по-хозяйски уж смотрят на его – родительскую квартиру.
Пять-шесть тысяч рублей помогли бы. На денежки эти он мог поменять их квартирку на сталинский дом, на четырехкомнатную, на такую к примеру, в которой жил Петр с коридором длиной метров десять, кладовой, просторною кухней, отдельною ванной.
Савелич взглянул на свободный мольберт и пошел к стеллажу. На верхней полке, проложенные мелованной бумагой, стояли работы Петра. Чтоб опять у него ничего не сгорело, Савелич работы его принимал на хранение. Иногда, как сегодня, Савелич их снова и снова просматривал.
Портрет. Савелич взял нужный портрет. Внизу он прочел: «Дед Андрей» и поставил картон пред собою на полке, сложив на груди свои руки, чуть отошел и просто смотрел.
Старик с бородой и в крестьянской рубахе сидит за столом и смотрит куда-то. Наверно, закончен обед. Ендова с края картины видна. У деда в руке деревянная ложка. Ложка своя. На обед приходил каждый с ложкой. И нет ведь тарелок. Едят из ендовы. Но обед уж закончен. Ложка облизана или протерта. Чуть посидев, дед встанет сейчас и пойдет.
За дедом на беленой стене отрывной календарь, фотографии. На скатерти чисто: нет даже крошки. Старик просто смотрит.
Не жалеет о чем-то: на то не похоже. Не желает исправить. Было – как было. Каждый должен пройти сквозь свое, понаделать ошибок, сделать что-то не так, на что-то решиться. И не сделать ошибок – тоже ошибка, большая ошибка. «Было все», – говорит как бы дед… Савелич перевернул лист картона, на обратной его стороне он увидел: этюд и был так подписан.
– Мощно… – прошептал Савелич. – Но куда мне все это девать? Когда этот дурень для дела созреет? Время идет и пора! Пора заявлять о себе, а то будет поздно. И мне дураку надо успеть! Я ж могу сделать многое. Я могу дать дорогу. Я вывел уже его на нее. А он – понимает?! Меня надо лишь один раз услышать и сделать, что я скажу. А дальше! Когда уж признают, когда станешь членом – иди куда хочешь, зигзагом, аллюром иль рысью, вращайся на одной ноге, прыгай вперед и назад, все будет можно – в пределах и чуть-чуть за рамками… И! В время от времени – Стоп! Реверанс: шляпой – вправо, потом ею – влево, пером – по земле – зафиксируй поклон! И пой свою песенку дальше! Если после поклона совсем не забудешь, что хотел спеть!
Петр шел на работу. От метро можно было подъехать автобусом, можно было пройти остановку пешком. Дождь закончился. Надо было идти по обочине. На дороге пора было б сделать и тротуар, но оставили это на самый последний момент и пока только клали бордюры.
Вот от дороги в сторону пошли проложенные плиты для грузовиков, и Петр по ним пошел вместе другими, кто должен сегодня работать. Потом Петр и с этой дороги направился к сборищу домиков или вагончиков. Тут было месиво глины, лужи и колеи. Идти надо было по доскам. Все хорошо и терпимо зимой. Не плохо и знойным летом. Но если дождь… Ведь работают люди в отличных условиях! В кабинетах сидят, да хоть учителем в школе – тоже не плохо! А тут целую жизнь, как собака: то на морозе и греешься чаем и водкой, а то вот в грязи. И тоже пьешь чай или водку, боясь заболеть.
Еще одна мысль пришла в голову. Он снова вспомнил про Анрюху – про земляка, который многим помог сбежать из колхоза. Он так же помог и ему. Тут Петр почувствовал: Андрюха поможет ему и в этот раз. Только действовать надо весьма осторожно. Так, что бы он не смог ни о чем догадаться.
По досочкам Петр шел на работу, пробираясь на остров или, как говорили, «в вагон-град» – на площадку бытовок и разных вагончиков.
Понедельник всегда начинался с длинной планерки. В понедельник всегда полагалось на ней засидеться, дождаться очереди выступить, огорошить начальство проблемой, которую сам же ты сможешь решить и добавить проблему, которая будет под силу только начальству. Только надо не переборщить. Надо знать свою меру.
