Жена смотрела телевизор безотрывно, но Чехословакия, Париж и Вьетнам – все это было для Петьки как другим светом. И если кто-то что обсуждал, к примеру, на кухне Сергей, то Петра это будто совсем не касалось. Да, там в Польше и Чехословакии кооперативы, а не колхозы. Там есть частная собственность. А что ему – Петьке, до этого? Свершился же факт до войны, и по Акту земля передана колхозам на вечное пользование. Не может быть теперь иного в СССР. И нет ни у него, ни у кого из родных ни одного документа о праве на отдельный клочок земли. Пошла она к черту, та Чехия!
Помыв свою чашку и ложку Петр пожелал ночи спокойной соседу и в ванну направился чистить он зубы.
Петр вошел в комнату, защелкнул замок за собой, снял халат, в трусах дошел до дивана. Он сразу заснул и на своей половине матраса и распластался, как мертвый. Рука бессильно упала на пол. А за окном уже начался дождь, забарабанив по подоконнику. Но Петька не слышал совсем ничего и спал глубочайшим из снов.
Петьке приснилась деревня – та, которой недавно не стало. Во сне она жила, и был жив там дед, и мать там была, и отец, и маленькие сестры с братом… Жаркое лето. Шел сенокос. Бригады вернулась из поля. Кто шел отдыхать, кто – плясать. И пахло сено, в которое Петр тогда зарывался от комаров и спал в нем. Приснился и писк комаров…
Действительно, гудел комар над ухом, невесть как залетевший в окно через марлю. И некстати будильник потребовал встать. До него было трудно еще дотянуться, не сразу рука попала на кнопку. Поднимался так рано лишь Петр.
На кухне снова был Сергей. Он всегда вставал раньше. Хоть в квартире еще были комнаты, соседи в них еще спали. Опять кипяток был Серегин. Петр больше молчал. Серега ел хлеб с намазанным маслом, а по маслу еще накрошил он яйцо. Ему было сытно и вкусно. Между делом Серега сказал:
– У нас вон башню строят…
– Телевизионную… – Петр мельком бросил взгляд в окно, как бы убеждаясь, что башня на месте. Да, километра через три от них тянулась ввысь странной формы на ножках конструкция.
– Сколько ж нужно бетона… Мимо я проезжал. Возят и возят…
– Постро-о-ят… – растянул Петр. – Это тебе – не коммунизм! Тут – сроки ясные. Да и медлить – нельзя.
– Это как же – нельзя?! – не понял Сергей.
– А так! Непрерывное литье. Все получается хорошо, лишь только когда новый бетон наливают на старый, еще незастывший. Монолит получается.
Сергей призадумался:
– Да-аа! Днем и ночью работают. Быстро работают. А коммунизм? Вы в него верите?
– Кх-омуннизм, говоришь!.. – засмеялся Петр. – С этой башни он будет виднее: не то что с той – с Шаболовки.
Оба засмеялись об одном и том же.
И да, когда все засыпали Сергей притаскивал на кухню радиолу, расправлял на окне провод антенны и на коротких волнах ловил сквозь бульканье помех комментарий событий, творившихся в мире.
Помехи надоедали. Как новости по кругу начинали повторяться, Сергей ловил музыку на длинных и средних волнах радиостанций, что говорили по-немецки, по-английски и по-итальянски. Их не глушили, ведь мало кто что понимал.
Ночью на «Голосе» темой был кризис. Это слово в Союзе всегда относилось к Америке или Европе. Кризис – всегда что-то западное. Кризис – это перепроизводство. У нас же всего не хватает! Но с каждым годом в стране жилось лучше и лучше. И если лет десять назад Сергей не чурался любою одеждой, такой как обноски военной с базара, теперь он одежду носил если не из магазина, то сшитое дома женой по лучшим выкройкам.
Но что-то было в обзоре на «Голосе». Деревня в стране исчезает. Прироста количества рук на заводах все меньше и меньше. И скоро тех рук не будет хватать. Откуда будет взяться токарям и новым фрезеровщикам, каменщикам и крановщикам, да и просто – водителям? Но это будет когда? Лет через двадцать? Жить надо сейчас. Сейчас его жизнь стоит на повестке. И хочется жить.
Сергею хотелось автомобиль. Был уже мотоцикл с коляской. Под него он добился гараж, пока, правда, неохраняемый, но с подтвержденной бумажкой уже на него: с полным правом хранить там свое транспортное средство. Серега уж думал о «Запорожце». И он его купит! Конечно! И в очередь встал. И очередь движется. Но надо сперва защитить диссертацию. Иначе ни дополнительной комнаты в новой квартире, ни повышения оклада ему не случится.
Сергей слушал радио. «Свобода», «Европа» и «Голос Америки» жевали все происходящее. И ему стало жалко, что не вступил раньше в партию. Сейчас это трудно. Партбилет хоть немного, но может помочь защититься! Не вступить уж ни как. Санитарке и фельдшеру проще стать коммунисткой, и рабочему – проще. А ты – уже интеллигент, и шансы у тебя в сравнении с ними один к пяти. Это тоже сказал «Голос Америки».
Сергей посмотрел на Петра. Тот мыл посуду под краном. Закрыв воду и встряхнув руки, Петр глянул в окно.
– Скоро построят. Будет самой высокой в мире. И дальше других будет вещать. А телевизор-то как будет работать! Прямая видимость! Рукой подать! Все, сосед! Я пошел на работу! Вечерком поговорим!
