Постучав кулаком по загремевшему железу, Гюнтер скомандовал:
— Клос, давай назад. Там теснина дальше, могут просто камнями закидать. Не верю я ублюдкам, кто нас пытался в песок закопать. Это они сейчас такие смирные, а только отвернись, обязательно какую-нибудь гадость устроят.
Когда броневик выбрался на дорогу и покатил обратно, неугомонный водитель не утерпел:
— Ты в самом деле считаешь, что мертвецы ночью нападут на томми еще раз?
— Без понятия. Я только знаю, что у русских есть монах и комрад, который с вороном наши задницы спас и не один раз. Еще ночью я видел, как он шел первым, а зомби бежали от него прочь. Поэтому если ему понадобится, он наверняка разбудит еще пару-другую кладбищ и отправит их жрать оставшуюся Африку.
— Но это тогда будет как в Румынии.
— Наверное соседи что-то придумали у себя среди вечных снегов и медведей. И хорошо, что мы с ними подружились. Нам еда, корабли и добровольцы. И такие крутые парни, кто поможет мне дожить до увольнения в запас… Ну и когда зомби едят томми, я только рад. Совершенно не возражаю.
Когда вдалеке показались крытые хворостом крыши, у дороги разведчики увидели фантастическую картину. Под драным зонтиком, прикрываясь от солнца, медленно шел штурмовик в сопровождении семи гиен. Звери выстроились в подобие охранного ордера — самая крупная самка у правой ноги, парочка поменьше спереди и сзади, остальные россыпью вокруг, походя проверяя каждую дырку в земле. Увидев, что броневик останавливается, солдат потрепал гиену по загривку и с легкой ухмылкой посмотрел на ошарашенного Гюнтера.
— Комрад, откуда такие милые собачки?
— Некромант выдал. С их старшими договорился, теперь у нас свое охранение по всей округе. Меня Шольц отправил проверить, что ближе к горам происходит.
— Там — полный кошмар. Мы далеко не залезали, но вокруг куски тел и дохлые негры. Кстати, кто-то из томми умудрился выжить, отсиделись на отвесных скалах. Как они туда запрыгнули — я не знаю, наверное от страха. Обещали прийти и сдаться в плен. Потому что боятся, что следующей ночью их доедят.
— Правильно боятся, — хохотнул “погонщик” гиен. — Ладно, я прогуляюсь еще вон туда, посмотрю, что за барханами, и назад. Когда мне отдали приказ, слышал, что вся рота перебирается в деревню. Там нашли гору еды, есть нормальная вода и перед смертью идиоты успели отремонтировать несколько лачуг. Не придется мерзнуть на песке… Да, и обед уже готовят.
— Понял… Клос, ты слышал? Обед! Поехали, надо успеть до того, как сюда приползут пленные. Опять начнется суматоха, пожрать нормально не успеем.
Когда броневик набрал скорость, Гюнтер с печалью посмотрел на прорехи в мундире, потом глотнул еще теплой воды и закончил прерванный разговор:
— Слышал? Парень и гиен к делу приспособил, не только зомби. Думаю, я точно дослужу остаток контракта без серьезных проблем. Очень на это надеюсь.
Ближе к вечеру смешанная рота полностью обустроилась в Эль-Увайнате. Разместили в двух рядом стоящих больших лачугах раненых. Натаскали воды, кучу тряпок, которые можно пустить на бинты. Выделили четырех крепких парней в помощь бледной и уставшей Сашеньке в качестве санитаров. Девушку накормили, напоили и дали возможность отдохнуть. Те, кто был совсем плох, уже умерли. Выжили немногие, с кем Найсакина поделилась собственными силами.
Пушки собрали в два ударных кулака на южном и северном участке, туда же перетащили остатки снарядов. На серьезный бой не хватит, исключительно из чувства самоуспокоения. Зато картечниц с боеприпасами хватало с головой — понавтыкали на всех опасных направлениях. И винтовки пришлось по-большей части сменить. Для “маузеров” патронов совсем мало, но с захваченных запасов можно британскими винтовками вооружить еще три-четыре роты. Патронов же — хоть целиком рюкзак забей.
Люди, готовившиеся умирать, смотрели на заходящее солнце, неестественно громко смеялись и начинали заново радоваться жизни. Еда. Вода. Хоть какая-то крыша над головой. И никто тебя не пытается уничтожить. Изредка проходившему мимо по делам гауптману честь отдавали с удовольствием: наш командир опять сумел вытащить всех из лап смерти. Да, многих похороним в песках, но мы не сдались. Макарову же при случае пытались пожать руку. Из германских штурмовиков каждый знал, кто именно смог разрушить чары дикарей и направил атаку зомби обратно на колдунов. Русские к популярности молодого парня относились куда спокойнее, довольно ухмыляясь в усы: знай наших. Молоко на губах недавно обсохло, а вон уже какой молодец! И стрелок отменный, и с любой заразой один на один выйдет побороться.
Макаров как раз заканчивал помогать повару раздавать кашу к ужину, как его нашел вестовой:
— Сергий, тебя его благородие кличет. В лазарете, в себя пришел.
— Сейчас буду.
Капитан Седецкий выглядел неважно. Лицо осунулось, потрескавшиеся губы и хриплое дыхание. Не сказать, что умрет сегодня-завтра, но бравому вояке долго еще не получится водить в атаку солдатушек-ребятушек.
— Вашбродь, звали?
— Присядь, Макаров…
Заглянувшая в хижину Сашенька строго посмотрела на больного и попросила:
