— Тварь из бездны, мой сир, — безликое существо припало к костям еще ниже. — Мутировавшая, с измененной структурой тела. И кто-то… кто-то поднял ее. Контролировал. Управлял! Я чувствовал отголоски силы — чистой, незамутненной. Такой… как раньше, мой сир.
Старик медленно поднялся. Его борода волочилась по останкам, цепляясь за выступающие кости.
— Не может быть… — прошептал он. — Это невозможно. Слишком много искажений, слишком сложная структура… — он нервно теребил бороду, выпутывая из нее мелкие кости. — Для этого нужна сила, тех первых некромагов, что…
Он резко оборвал себя и вгляделся в безликое существо, словно пытаясь найти признаки лжи. Но создание, не имевшее глаз, не могло солгать — это был один из древнейших законов некромагии. Мертвые не лгут. Никогда.
— Твою ж мать… — выдохнул старик. — Я забыл, что ты не можешь врать.
Он начал спускаться по горе из костей, путаясь в собственной бороде и длинных лохмотьях. Пытаясь хоть немного привести себя в порядок. Черепа и кости катились вниз лавиной. Безликое существо заскользило следом, лавируя между осыпающимися останками.
— Нужно срочно собрать совет, — бормотал старик себе в бороду. — Если появился некромаг, способный на такое… это меняет все наши планы.
Холод становился невыносимым. С каждой минутой температура падала всё ниже, и даже мои целительские техники с трудом справлялись с переохлаждением.
Пришлось задействовать практики замедления метаболизма. Медленно, очень медленно я снижал частоту сердечных сокращений, замедлял кровоток в периферических сосудах, уменьшал потребление кислорода тканями.
Я колотил в ледяную стену, параллельно отслеживая состояние своего тела. Пальцы уже онемели — периферическая нервная система первой страдает от гипотермии. Скоро начнется кристаллизация межклеточной жидкости.
— Эй, психованная! — проорал я, стараясь перекрыть шум с той стороны. — Если сейчас же не прекратишь меня морозить, клянусь, я найду способ добраться до тебя! И поверь, летальный исход будет самым милосердным вариантом!
Ответом мне был только приглушенный гул голосов за стеной льда. Я развернулся и… застыл. В буквальном смысле. Тварь стояла в двух шагах от меня — безмолвная, с обвисшей башкой. Её мертвые глаза неотрывно следили за каждым моим движением.
Медленно, очень медленно я сделал шаг влево. Существо синхронно переместилось, сохраняя дистанцию. Шаг вправо — тот же результат. Назад — тварь отступила.
— Да что тебе от меня надо? — процедил я сквозь зубы.
И тут произошло нечто… Существо медленно опустилось на колени, его суставы хрустели, как старые петли.
— Что прикажете, сир? — прохрипело оно. Вот это поворот! За годы целительской практики я повидал немало странного, но говорящий труп с явными признаками подчинения мне любимому… это что-то новенькое.
С той стороны ледяной стены послышался грохот — похоже, на подмогу прибыли другие преподаватели. Доносились приглушенные голоса и звуки ударов.
И тут меня словно молнией пронзило. Некромагия! В моем мире это искусство было под строжайшим запретом. Некромагов выслеживали, пытали, казнили. Специально обученные охотники, что-то вроде инквизиции.
Я быстро прикинул варианты. Если в этом мире отношение к некромагии хотя бы вполовину такое же параноидальное… мне конец. Уже сейчас за дверью Полозов объясняет коллегам:
— … живой мертвец! Значит, где-то появился сильный некромаг. Нужно немедленно связаться с особым отделом… Твою ж… А ведь это даже логично. Некромагия — слишком опасное искусство, чтобы его оставили без контроля.
Я посмотрел на коленопреклоненный труп. С профессиональной точки зрения, это был интересный феномен. Столько вопросов, столько возможностей для исследований! Какой механизм контроля? Как сохраняется сознание? Почему он признал во мне хозяина?
Но рисковать… нет, рисковать я не готов. Не сейчас, когда я только начал обустраиваться в этом мире. Значит, придется тебя еще раз упокоить, приятель.
— Эй, ты можешь сдохнуть? — спросил я, разглядывая своё невольное творение. Тварь стояла, слегка покачиваясь.
— Как прикажете, сир, — прохрипел труп. При этом его лицо передернуло, лицевые нервы нехило так свело.
Твою ж мать! Угораздило же поднять такого искалеченного красавца.
— А как ты поднялся? — продолжил я допрос, параллельно сканируя его мозговую активность. Картина была… удручающей. Словно смотришь в пустой колодец — темно, сыро и на дне что-то булькает.
— Вы захотели, и я поднялся, — ответил он. С каждым словом из его рта вытекала струйка черной жижи.
— Понятно. С тобой особо не поговоришь, — я поморщился, глядя, как эта дрянь капает на пол.
Сканирование показало — мыслительных процессов почти не наблюдалось. В лучшем случае активность на уровне улитки, и то — контуженной. Существо могло выполнять команды, но собственного разума у него не осталось. Так, примитивный набор рефлексов, завязанных на подчинение.
А ведь я слышал, что есть практики, позволяющие поднимать по-настоящему разумных мертвецов. Но это в моём прошлом мире, где магия была в разы сильнее. Но здесь, видимо, придётся довольствоваться тем, что есть.
