А вот по правую сторону от нас стена словно растворялась, камни расступались в стороны, формируя идеально ровную арку.
Мы синхронно обернулись — и точно, сзади уже выросла глухая стена до потолка. Выбора особо не было — только вперед, в этот новообразовавшийся проход.
И тут я замер на пороге, пытаясь осмыслить открывшуюся картину. Просторное помещение было буквально завалено телами. Гоблины — десятки, может сотни серокожих тварей, застывших в самых разных позах.
Кто-то полусидел у стены, кто-то лежал, скрючившись, словно умер в страшных муках. У многих не хватало конечностей, некоторые были без глаз.
И тут я почувствовал ЭТО.
Волна некротической энергии накатила с такой силой, что перехватило дыхание. Ничего подобного я раньше не испытывал — мелкие опыты с насекомыми и мышами были как капля в море по сравнению с этим потоком чистой смерти.
Она пульсировала, затекала в каждую пору, резонировала с моим даром, заставляя его вибрировать в ответ.
И в этот момент гоблины начали оживать. Сначала лёгкие подёргивания, потом всё более сильные конвульсии, словно через мёртвую плоть пропустили электрический ток.
А потом… они начали открывать глаза. Десятки, сотни пар глаз вспыхнули мертвенно-зелёным светом. Но это не моих рук дело… тогда чьих? А после, первая волна мертвецов рванулась к нам…
В просторной столовой особняка Патаниных царил полумрак — тяжёлые бархатные шторы пропускали лишь тонкие лучи света, падавшие на антикварный стол из красного дерева.
Велимир Святославович с явным удовольствием макал печенье в чай, не обращая внимания на крошки, падающие на расшитую скатерть.
Графиня сидела напротив, величественно выпрямившись в резном кресле. Перед ней стояла нетронутая чашка — мёртвым, как известно, чаепития ни к чему.
Тихий стук в дверь заставил их обернуться. На пороге застыла молоденькая служанка с конвертом на серебряном подносе. Она старательно отводила глаза от графини.
Вроде и похожа на пропавшую хозяйку особняка, но… что-то неуловимо неправильное было в её облике. Может, слишком бледная кожа? Или тот факт, что за последнее время никто не видел, чтобы она хоть что-нибудь ела?
— П-письмо из академии, — пролепетала служанка, чуть не выронив поднос.
Именно в этот момент размокшее печенье с предательским «плюх» шлёпнулось в чашку старого некромага, забрызгав его бороду.
— Едрить твою через коромысло! — старик по-простецки выругался, пытаясь выловить ложечкой утонувшее лакомство.
Графиня величественно протянула руку за конвертом. Служанка, торопливо положив письмо, буквально вылетела из комнаты — казалось, она боялась задержаться здесь лишнюю секунду.
«Её Сиятельству графине Патаниной от Ректора Императорской Академии Магии В. С. Чарского. Имею честь уведомить Вас, что Императорская Академия Магии с превеликим удовольствием готова принять в число своих студентов Вашу внучку, Ирину Патанину, происходящую из древнего и благородного рода одарённых. Для окончательного оформления документов просим Вас прибыть в канцелярию Академии не позднее следующего вторника. С глубочайшим почтением,
— Подать экипаж! — величественно произнесла графиня, складывая письмо.
Ирина, до этого момента молча стоявшая у окна, положила руку с родовым перстнем на плечо графини:
— Бабушка, — мягко поправила она, — сейчас говорят «подать машину».
Графиня на мгновение растерялась, но тут же взяла себя в руки:
— Ах да, конечно… — Она задумчиво провела рукой по подлокотнику кресла.
Волхвов, наконец выловивший многострадальное печенье, только хмыкнул в бороду. Забавно наблюдать, как существо, пролежавшее в могиле больше века, пытается освоиться в современном мире.
Уже через пару часов, чёрный представительский автомобиль плавно затормозил у КПП академии. Велимир Святославович, непривычно элегантный в современном костюме и с аккуратно расчёсанной бородой, помог графине выйти из машины.
Ирина выпорхнула следом, с любопытством оглядывая территорию.
Что-то было не так. Некромаг принюхался, словно старый волк, почуявший опасность. В воздухе витало какое-то… напряжение. Не физическое — магическое.
Они миновали КПП, не спеша прогулялись по аккуратной аллее, обсаженной вековыми дубами. С каждым шагом тревога усиливалась.
Когда впереди показался главный вход академии, Волхвов едва сдержал недовольное ворчание — у парадной лестницы торчали гвардейцы в парадной форме.
Но куда больше его заинтересовали двое работяг на стремянке. Они явно пытались замаскировать какие-то провода, выходящие из стены.
