— Сэр, — подошел начальник пожарной бригады, — мы уже частично разобрали завалы. Внутри нет ничего, кроме пепла и оплавленного металла. Ни ящиков, ни… чего бы то ни было еще.
Лютера, наблюдавшая эту сцену из тени соседнего здания, прищурилась. Лейла, легко нашла следы и определила то, что было в ящиках. Её губы беззвучно шевелились, словно она вела диалог сама с собой:
«Значит, Страйкер решил поиграть в независимость? Убил людей, прихватил ящики… Готовит что-то против меня? Совсем страх потерял, гаденыш…»
Лютера развернулась и зашагала прочь от пепелища. Один за другим из толпы зевак отделялись люди. Все они двигались следом за ней, соблюдая почтительную дистанцию.
Достав телефон из внутреннего кармана плаща, она набрала номер. Её ногти — длинные, покрытые кроваво-красным лаком — отстукивали нетерпеливый ритм по корпусу смартфона.
— Господин, — её голос звучал обманчиво мягко. — Нужно взять десять наемников и найти Страйкера. — Она сделала паузу, наблюдая, как первые лучи солнца окрашивают дым в розовый цвет. — Убить. Верным он уже никогда не будет…
Я стоял перед дверью кабинета сестры, собираясь с мыслями. Её обида и разочарование буквально фонили сквозь дубовые панели. Впрочем, она бы назвала это не обидой, а «рациональным неодобрением действий младшего родственника». Катя всегда умела красиво упаковывать свои эмоции в изящные формулировки.
Тук-тук… Дверь поддалась неохотно, словно разделяя настроение хозяйки.
Катя сидела за массивным столом, демонстративно изучая какие-то документы. Её поза была безупречна — спина прямая, подбородок чуть приподнят, ни одного лишнего движения. Только пальцы, слишком сильно сжимающие перо, выдавали внутреннее напряжение.
— Хватит, сестрица, — я опустился в кресло напротив. — Перестань изображать оскорбленное величество. Я всегда на твоей стороне, просто… я не мог иначе. Ты не хотела слушать, а устраивать дебаты при свидетелях было бы неразумно.
— Ладно, — она наконец подняла взгляд от бумаг. — Говори, зачем пожаловал.
— Нам нужно продержать Страйкера в поместье. Как можно дольше. Он многое знает, но ему нужно время, чтобы…
— Исключено, — её голос стал острым как бритва. — Он беглый преступник, находится в розыске. И, на минуточку, мертвец! Ты хоть понимаешь, что будет, если его обнаружат здесь?
Я подался вперед, глядя сестре в глаза:
— Насколько сильно ты мне доверяешь?
Катя прищурилась, но ответила без колебаний:
— Безоговорочно. И именно поэтому…
— Нет, — я поднял руку, останавливая поток возражений. — Дай мне две недели. Он все расскажет, и не просто расскажет — он станет нашим союзником.
— Союзником?! — Катя вскочила, её самообладание наконец дало трещину. — Ты себя слышишь? Ты понимаешь, во что ввязываешься? Это же…
— Пу-пу-пу… — я покачал головой. — Похоже, придется переходить к крайним мерам.
Я поднялся:
— Кать, если я тебе кое-что покажу… то, что в этом мире под запретом… Ты останешься верна своей семье? Своему роду?
— Кать, если я тебе кое-что покажу… то, что в этом мире под запретом… Ты останешься верна своей семье? Своему роду?
Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Я смотрел на сестру, пытаясь решить, что именно ей рассказать. Демоны раздери, это сложнее, чем я думал. В прошлой жизни я командовал легионами и вел войны, но сейчас… сейчас передо мной сидела молодая женщина, которая искренне верит, что я — её младший брат. И каждый вариант развития событий выглядел паршиво.
Сказать ей правду? Что души её брата больше нет в этом теле, что я — чужак из другого мира, занявший его место? Что тот мальчишка, которого она, видимо, любила, исчез, а вместо него здесь архимаг? Прекрасный способ разбить ей сердце.
Или рассказать о некромагии? О том, что её братишка практикует искусство, которое в этом мире считается самой темной и запретной магией? Что я могу не просто поднимать мертвых, а возвращать им разум и память? Что каждый день балансирую на грани между жизнью и смертью, сочетая несочетаемое — целительство и некромагию?
В любом случае, это будет как удар под дых. Я видел, как она смотрит на меня — с той особой смесью раздражения и нежности, которая бывает только между близкими родственниками. Она действительно любит своего младшего брата, пусть иногда он и выводит её из себя своими выходками.
Магическое ядро Кати пульсировало от напряжения.
— Дим, я не могу понять, о чем ты, — наконец сказала она, и в её голосе прозвучали нотки беспокойства. — Ты меня немного пугаешь и еще больше злишь такими фразами.
— Ты не ответила, — спокойно произнес я, продолжая анализировать её состояние.
Её пальцы нервно постукивали по столешнице — верный признак внутреннего напряжения. Зрачки слегка расширены, дыхание участилось. Она явно чувствует, что я собираюсь сказать что-то важное, что-то, что может изменить наши отношения навсегда. И это её пугает, хотя она никогда в этом не признается.
Возможно, стоит начать с некромагии? Это будет шоком, но меньшим, чем правда о моем происхождении. Да и потом… я же использую этот дар во благо, разве нет? Может, если объяснить всё правильно…
