Его голос становился все глубже, наполняясь потусторонней силой. Символы на полу вспыхнули мертвенно-бледным светом.
— Да пребудет воля ваша… — старик закашлялся. — Тьфу ты, от этих формулировок уже печень колет. Нельзя было попроще ритуал придумать?
Зеркальная поверхность подернулась рябью, словно потревоженная ветром вода, и в ней проявились два лица…
— Кто смеет нарушать наш покой? — начал было один.
— Тысяча гнилых черепов, Захар! — перебил его Велимир. — Брось эту театральщину, от нее у меня кости ноют. Или склероз уже совсем одолел? Не узнаешь старого друга, с которым столько лет поднимал упырей в императорских склепах?
— Велимир, чтоб тебя! — удивленно воскликнул второй. — А я-то думал, ты уже давно…
— Рано списывать старого некромага в утиль, Мирон, — проскрипел Велимир. Слушайте сюда, старые пни трухлявые. Хватит сидеть по склепам как крысы чумные! Пора тряхнуть стариной и показать этим сопливым магам, что значит настоящая некромагия!
— Опять за свое, старый интриган? — хмыкнул Захар, но в его глазах уже загорелся знакомый огонек.
— Именно! — Велимир стукнул посохом об пол. — Или вы уже настолько одряхлели, что боитесь высунуть носы из своих пыльных убежищ? Где тот Захар, что мог поднять целое кладбище? Где тот Мирон, чье имя заставляло дрожать императорских гвардейцев?
— Следи за языком, старая перечница, — проворчал Мирон, но его глаза уже хищно блестели. — Может, суставы и не те, но силы еще достаточно.
— То-то же! — удовлетворенно кивнул Велимир. — А теперь слушайте, что я задумал…
Велимир прошелся перед зеркалом:
— Я собираю армию. Настоящую армию. И не просто для демонстрации силы — пришло время исторического возмездия.
Он остановился, его глаза полыхнули зеленым огнем:
— Вы помните ту ночь? Когда император Александр Первый начал свою «священную чистку»? Сколько наших братьев погибло от рук его ищеек? Сколько древних знаний было уничтожено в огне?
— Помним, — глухо отозвался Захар. — Мой учитель сгорел заживо.
— Хорошо! — Велимир стукнул ногой об пол. — И знаете что? Нынешний император — прямой потомок того самого Александра. В его жилах течет кровь убийцы. А его наследники… — старик скривился, — эти напыщенные павлины, даже не представляют, какой долг числится за их семьей.
Он снова начал расхаживать, все больше распаляясь:
— Посмотрите, во что превратилась магия! Тьфу!
Велимир резко развернулся к зеркалу:
— У меня есть план. Есть ресурсы. Есть люди. Пришло время нанести удар — и не просто свергнуть императора, а стереть с лица земли весь его род! Пусть история сделает круг — как они охотились на нас, так теперь мы будем охотиться на них.
— Звучит заманчиво, — протянул Захар. — Но как ты собираешься провернуть это?
— О, — усмехнулся старик, — у меня уже есть кое-какой план.
— И что ты предлагаешь? — спросил Мирон.
— Немедленно прибыть в поместье Потаниной.
— Но как же… — начал Захар.
— Никаких «но»! — отрезал Велимир. — Время пряток закончилось.
Он прищурился, глядя на собеседников:
— Если, конечно, вы еще не настолько одряхлели, чтобы бояться высунуть нос из своих убежищ.
Этот выпад достиг цели.
— Мы прибудем, — проскрипел Захар.
— К рассвету будем на месте, — подтвердил Мирон.
Велимир довольно потер руки:
— Вот и славно. Готовьтесь, господа. Грядут перемены. И на этот раз… — он зловеще усмехнулся, — мы не проиграем.
Связь прервалась, а старый некромаг еще долго стоял перед зеркалом, бормоча что-то себе под нос. Правда, время от времени его зловещий монолог прерывался жалобами на поясницу и проклятиями в адрес погоды, от которой все кости ломит…
…К рассвету в поместье Потаниной прибыли долгожданные гости. Старинная карета, больше напоминающая катафалк с претензией на роскошь, со скрипом остановилась у парадного входа. Из-за утреннего тумана казалось, что экипаж материализовался прямо из воздуха.
Первым появился Захар. Он выбрался из кареты с трудом — каждое движение сопровождалось сухим потрескиванием. Его кожа, серая и местами покрытая характерными пятнами, напоминала старый пергамент, натянутый на острые кости. В глазницах тлел болезненный зеленоватый огонек.
За ним, опираясь на витой посох, выбрался Мирон. При каждом слове его вставная челюсть издавала влажное чмоканье, словно пыталась сбежать. Старик периодически возвращал ее на место характерным движением — «чпок-щелк» — и продолжал путь.
Графиня, встречавшая гостей на крыльце, издала звук, который в высшем обществе считался бы совершенно неприличным — нечто среднее между сдавленным смешком и поросячьим хрюканьем.
— Мда… — протянул Велимир, критически осматривая старых друзей. — По зеркальной связи вы выглядели значительно… живее. Прямо скажем, время вас не пощадило.
— Попробовал бы ты сохранить товарный вид, просидев полвека в склепе, — огрызнулся Мирон, в очередной раз поправляя челюсть. — Не всем же прохлаждаться в роскошных особняках.
