Точно по плану.
Используя меч как точку опоры, я развернулся вокруг своей оси, приземлившись на его предплечье. Лейф попытался стряхнуть меня, но я уже мчался вверх по его огромной руке.
— Слезь с меня, ничтожество! — прогрохотал голем, пытаясь ухватить меня другой рукой.
Я прыгнул, оттолкнувшись от его плеча, и приземлился ему на загривок. Заметил сеть трещин между каменными пластинами — именно там, где соединялись разнородные материалы. Воткнул клинок точно в самую широкую и использовал его как рычаг.
Голем заревел от боли. Трещина расширилась под давлением лезвия, обнажая внутреннюю структуру. Я с силой разворотил щель, ломая соединения между камнем и деревом.
Теперь я видел его — настоящего Крылова, точнее, человеческое тело. Оно находилось внутри голема как пилот в кабине меха, соединённый с внешней оболочкой.
Я сконцентрировался, направляя поток энергии по рукоятке меча прямо к его шее. Тончайшие импульсы проникли в его нервную систему, целенаправленно атакуя зоны мозга, ответственные за трансмутацию.
— Что ты… — Лейф дёрнулся, чувствуя вторжение в своё сознание.
— Помнишь Северные пустоши? — прошептал я. — Я изучил твои трансформации, Маркус. До последней клетки.
Моя энергия проникала всё глубже. Я активировал технику, особый метод, заставляющий клетки отторгать чужеродную материю.
— Ты не сможешь… — прохрипел он, отчаянно пытаясь удержать трансформацию.
— Уже сделал, — я выдернул меч из трещины и спрыгнул на арену.
Изменения начались мгновенно. По телу голема пробежала волна судорог. Каменная кожа покрылась сетью трещин. Древесные волокна почернели и стали крошиться. Вся конструкция начала разрушаться, осыпаясь кусками на песок арены.
Через несколько секунд от трёхметрового монстра остался только он — Крылов, абсолютно голый, дрожащий, с выражением ужаса и унижения на лице.
Толпа взорвалась аплодисментами и хохотом. Крылов стоял, пытаясь прикрыться руками, его лицо побагровело от ярости и стыда.
Я поднял с песка его зелёный плащ и метнул ему.
— Прикройся, — произнёс я. — Мы ещё не закончили. Но это будет уже не на арене.
Судья поднял руку:
— Победа присуждается Дмитрию Волконскому!
Трибуны взорвались новой волной криков. Я развернулся и пошёл к выходу с арены, не оглядываясь на поверженного врага.
Впереди только финал.
Едва я покинул арену, как на меня налетел Костя, схватил за плечи и принялся трясти.
— Ты видел их лица?! — восторженно орал он, не обращая внимания на проходящих мимо людей. — Когда ты взобрался на эту каменюку! А потом — бах! — и он голый!
Я аккуратно высвободился из его хватки.
— Я хочу есть, — я размял шею. — Кажется, я сейчас съем целого кабана. Или двух.
Глаза Кости загорелись:
— О, это идея! В столовой сегодня такие огромные отбивные! — он причмокнул. — Пойдём, пока всё не сожрали!
Мы пробирались сквозь толпу, которая становилась всё плотнее по мере приближения к выходу из арены и порталу. Когда мы наконец выбрались в главный холл, нас буквально атаковали.
— Волконский! Автограф! — Дмитрий, можно селфи? — Ты правда первокурсник?
Я подписывал учебники, тетради, даже ладони особо рьяных фанатов. После десяти минут раздачи автографов мы наконец вырвались из толпы поклонников и быстрым шагом направились к столовой.
— Слушай, а это классно — быть знаменитым, — заметил Костя, поправляя воротник. — Хотя нет, тебе-то не привыкать. Наверное, в своём мире ты был ещё популярнее.
Мы миновали парадный вход академии, где за столами расставляли угощения для финалистов, и свернули в коридор ведущий в студенческую столовую.
— Но там же сейчас никого! — удивился Костя.
— Вот именно, — я подмигнул ему. — Поесть в тишине — роскошь для победителя.
Столовая действительно пустовала — только несколько студентов, предпочитающих пропускать массовые мероприятия. В дальнем углу я заметил знакомую фигуру. Катя сидела за столиком, уткнувшись в планшет, и что-то сосредоточенно читала. Я направился прямо к ней.
— Привет, — я плюхнулся на стул напротив. — Не поздравишь брата с выходом в финал?
Катя подняла голову. Секунду она молчала, а потом просияла:
— Дима! Я смотрела трансляцию! — она вскочила, обошла стол и крепко обняла меня. — Это было потрясающе!
Костя, деликатно кашлянув, материализовался рядом с подносом, на котором возвышалась гора еды.
— Возьми салфетку, — бросила ему Катя, закатывая глаза. — У тебя слюни до колен.
— Так и есть, — парировал он, плюхаясь рядом со мной. — Практика показывает: лучший способ отметить победу — это уничтожить тонну мяса!
Я набросился на еду, не обращая внимания на их шутливую перепалку. Катя со знанием дела подвинула мне соусник:
— Этот к свинине, а вот тот, острый — к говядине, — она усмехнулась. — После боя ты жрёшь так, будто неделю голодал.
Мы ели в комфортной тишине примерно минуту, пока Костя не подавился куском мяса, пробормотав сквозь кашель:
— Твою ж мать! София сюда идёт!
— Прячься под стол, — съязвила Катя. — Или беги.
Я не успел огрызнуться. София уже стояла рядом, излучая смесь уверенности и плохо скрываемого волнения.
— Не помешаю? — её голос звучал настойчиво.
