Лошадь и Андрей вышли к подножью исполинской пирамиды из матово-чёрного материала. Молнии, голубыми вспышками озаряя серую беспокойную мглу, били в плоскости сооружения.
Андрей рассудил, что он, наконец, пришёл туда, не зная куда, и нашёл то, не зная что. Единственный из смертных, не считая сказочных Иванов Дураков. И такой чести удостоился бывший алкаш, у которого грехов хоть отбавляй? Странная штука провидение. Порой главные призы получают самые недостойные.
Вслед за лошадью он проследовал вдоль пирамиды и скоро увидел у основания плоскости дверь, испещрённую загадочными знаками. И замочная скважина имелась. С трепетом Андрей сунул в неё ключ. Повернул три раза, слыша щелчки механизма.
Земля задрожала, туман принялся закручиваться в мощные вихри, само пространство взревело, как раненый зверь. Молнии ещё яростней били в пирамиду, а призрачные потоки метались, сталкиваясь друг с другом.
Дверь завибрировала и уползла в нишу. Из чёрного проёма вырвался поток ярчайшего света. Андрей зажмурился, а когда открыл глаза, увидел перед собой сияющий силуэт человека с крыльями. Ангел? Натуральный ангел!
— Я свободен! — произнёс Господин Эл приятным голосом, протянув Андрею руку. — Спасибо!
Андрей, поколебавшись секунду, вложил свою ладонь в его.
И в тот же миг они очутились на сцене кинозала. Все находились в трансе, кроме Кирпичникова. Хозяин кинотеатра пробежал вдоль зрительских рядов; подобрав полы плаща, влез на сцену, бухнулся перед Господином Элом на колени и почтительно склонил лысую голову.
— Наконец-то, хозяин, наконец-то! — дрожащим голосом произнёс он.
Господин Эл положил ладонь на его плечо.
— Ты хорошо послужил мне, лорд Бельфегор. Я награжу тебя. А сейчас… сейчас я хочу прогуляться, свежим воздухом подышать. Люблю запах поздней осени.
Он легко спрыгнул со сцены, поглядел на Андрея.
— Составишь мне компанию? И приятелей твоих захватим, а?
Андрей кивнул, заметив, как Вера Павловна и Козловский вышли из транса. Они поднялись со своих мест и, уставившись на ангела, открыли рты от изумления.
Спустя несколько минут Господин Эл, Андрей, Вера Павловна в своём «ежовом» костюме и Козловский вышли из кинотеатра, молча миновали площадь и, не спеша, зашагали по тополиной аллее.
Ангел щёлкнул пальцами и тут же пошёл снег. Первый снег. Снежинки кружились сонно, сверкая в жёлтом свете фонарей.
— А вы… — начал Андрей.
— Давай на «ты», — перебил его Господин Эл. — Мы ведь теперь друзья.
— А ты можешь исполнить хотя бы одно моё желание?
— Я его уже исполнил, — был ответ.
— Как? — удивился Андрей. — Ты ведь даже не знаешь…
— Утренняя Звезда всё знает, чувак. Всё! Твоё желание исполненно, и не обижай меня сомнениями, ага? Ну а теперь… Запевай Козловский!
И Козловский с радостью запел:
— Э-э-эх, да вдо-о-оль, по Пи-ите-ерска-а-ай. По Тверско-ой-Ямской, да ох да по Тверской-Ямской…
Его поддержали сначала Господин Эл, а затем и Вера Павловна. Пели складно, почти не фальшивя:
— По-о Тверской-Ямской, да с колоко-ольчи-ком! Э-э-эх!..
Андрей увидел впереди, за вуалью из снежинок, силуэт. Он этот силуэт, ни с каким другим не спутал бы. Это была она. Живая. Воскресшая. В беретике и зелёном пальто, которое купила за два дня до смерти. И она улыбалась, её глаза сияли радостью.
— Ну что же, друзья, — громко сказал Господин Эл, — апокалипсис дело утомительное, отложу, пожалуй, его ненадолго. А сейчас давайте-ка все вместе махнём в Тибет, а? Вот прямо сейчас, не думая?
Все дружно выкрикнули:
— Да-а!
Люцифер расправил крылья и взмыл вверх. Андрей, Аня, Вера Павловна и Козловский, будто невесомые, тоже поднялись в воздух. И полетели. Полетели над парком, над мигающим вечерними огнями городом. Они смеялись, размахивая руками как крыльями.
— В Тибет! — кричали они. — В Тибет!
Козловский запел красивую арию на итальянском языке. Среди круговерти снежинок материализовалась Жучка, и тоже полетела, звонко тявкая.
А снизу на них смотрел огромный таракан в чёрных очках и белом плаще.
Он махал им вслед лапами.
Агата налила себе крепкого чаю, сделала бутерброд с колбасой и уселась за компьютер.
