А ведь возможно, живые гоблины в этом мире действительно отличались от привычных мне тупых агрессивных тварей. Но сейчас это уже не имело значения — я четко видел характерное фиолетовое свечение некротической энергии.
— Этого не может быть! — Полозов выбросил вперед руку, и с его пальцев сорвался поток пламени, испепеляя первую волну нападающих. — В иномирье никогда не было некромантов! Тут этих… недоразумений отродясь не водилось!
Он явно злился — его огонь с каждой атакой становился все яростнее.
— А эти, — он пнул обугленный труп, — откуда вообще взялись? Кто-то притащил сюда целую орду, чтобы потом поднять? Но зачем? И главное — как⁈
Вопросы были дельные. Я и сам хотел бы знать ответы.
Полозов двигался с невероятной для своей комплекции грацией. Огненные вихри срывались с его рук, превращая гоблинов в пепел. Но его лицо… обычно хмурое и недовольное, а сейчас, похоже, ректор наслаждался возможностью размяться.
— Назад! — рявкнул он, заметив, что я стою вровень с ним. — Дмитрий, не путайтесь под ногами, не хватало еще зашибить случайно!
Новая волна мертвецов накатила на нас. Я заметил, как синхронно пульсируют фиолетовые стержни в их головах.
— Великая сила предков! — снова завыл Топольский, размахивая руками в попытке начертить очередную кривую печать. — Древняя кровь…
— Заткнись уже! — не выдержал Костя. — Толку от твоей древней крови, если ты даже простейшую печать начертить не можешь!
Полозов в одно движение сорвал с себя мантию, оставшись в черном костюме. В его руке материализовался огромный двуручный меч — не меньше полутора метров в длину, с широким лезвием, охваченным языками пламени.
Ничего себе… а под мантией-то он не кабинетный червь. С такой махиной не каждый справится. Его плечи и руки выдавали человека, который регулярно тренируется с тяжелым оружием.
Я молча материализовал свой черный клинок. Полозов дернулся, явно намереваясь оттеснить меня за спину, но я уже шагнул вперед, встав с ним плечом к плечу.
— Волконский! — прорычал ректор, разрубая очередного гоблина. — За спину, немедленно! Я отвечаю за вашу безопасность!
— При всем уважении, господин Полозов, — я отсалютовал мечом, — я не могу позволить вам в одиночку изображать героя…
Я перехватил меч поудобнее и сам рванулся в самую гущу мертвецов. Но происходило что-то странное — гоблины буквально расступались передо мной, как вода перед Моисеем. Я пытался настигнуть их, но они ловко уворачивались, стараясь держать дистанцию.
За спиной раздавалось бормотание — Надежда Николаевна вместе с трясущимся Иванченко чертили огромную защитную руну. Голубоватое свечение медленно поднималось от пола, формируя полупрозрачный купол. Из-за него происходящее казалось размытым, словно сквозь матовое стекло.
И тут я заметил странность — гоблины словно обтекали меня. Они бросались на Полозова, но старательно избегали прямого контакта со мной.
Один из мертвецов, пролетая мимо после удара профессора, встретился со мной взглядом. В его мертвых глазах читалось искреннее недоумение — почему начальник не помогает своим убивать чужих?
Твою ж… Они чувствуют во мне некроманта. Если я это понял, то скоро заметят и остальные. В голове словно зажглась красная лампочка тревоги — нужно срочно что-то делать.
Я заметил, как Полозов бросил в мою сторону внимательный взгляд. Его глаза сузились, анализируя происходящее. Черт, он же не просто так вторая рука директора — наверняка уже что-то заподозрил. Придется действовать быстрее и убедительнее.
И я бросился в атаку с удвоенной яростью, стараясь выглядеть максимально правдоподобно. Теперь каждого гоблина, которого я «убивал», приходилось буквально щемить, загонять в угол — они упорно не желали нападать на своего.
Но Полозов был великолепен — его огненный меч описывал сложные траектории, превращая гоблинов в горящие головешки.
Он двигался с нечеловеческой скоростью, его клинок был везде одновременно — рубил, колол, кромсал, оставляя за собой шлейф из пламени.
А я… я подошел к делу более экономно. Легкое касание мечом, взгляд в глаза и тихий приказ:
— Сдохни.
Гоблин замер, в его взгляде промелькнуло что-то похожее на «за что начальника?», и он рухнул как подкошенный. Для верности я перерубил тело — нельзя, чтобы заметили странность.
Следующий. Касание, взгляд, приказ. И снова труп, который надо демонстративно располовинить. Я чувствовал, как отзываются на мой голос фиолетовые стержни в их головах.
«Хозяин, за что?» — казалось, спрашивали их мертвые глаза.
Мы с Полозовым методично прореживали ряды мертвецов, пока часть гоблинов пыталась прорваться через защитный купол.
Их тела с глухими ударами отскакивали от мерцающей преграды, за которой маячили бледные лица наших спутников. Костя, кажется, уже оправился от первоначального шока и теперь с интересом наблюдал за побоищем, прижавшись носом к полупрозрачной стене.
Последняя волна атакующих быстро иссякла.
