С другой стороны, выбора особо нет. Костя уже начал принюхиваться к кожаным книжным корешкам. К тому же, если этот жирный интриган начнет чудить — всегда можно вернуть его в печать.
— По рукам. Но условие — никакого вреда живым существам.
— Какие мы недоверчивые, — бес закатил глаза. — Но согласен. Идём, покажу что нашёл.
Он повел нас вглубь библиотеки, его лоснящийся хвост покачивался словно маятник. Костя прихватил книгу и вцепился в нее клыками.
Внезапно бес остановился. Его копыто отбило замысловатый ритм по каменному полу, и в тусклом свете светильника проявилась небольшая металлическая крышка, а под ней массивная бронзовая ручка. Тайный ход с люком…
— Эй, ты! — бес оскалился в ухмылке. — Хватит жевать макулатуру, иди-ка сюда. Нужна грубая сила…
Костя взревел и бросился на беса. Я едва успел его перехватить — клыки клацнули в миллиметре от жирной шеи фамильяра, оставив на воздухе влажный след от слюны.
— Полегче… — я удержал бьющегося в моей хватке вурдалака. — Держи себя в руках, еще немного.
— Это… было… громко! — бес демонстративно отчеканил каждое слово.
После слов беса с верхнего яруса стеллажей донеслось мяуканье. Я поднял голову и замер — на нас сверху вниз смотрели два ядовито-зеленых глаза.
Огромный рыжий мейн-кун, размером с небольшую собаку, грациозно спрыгнул на пол и замер в пяти метрах, обвив лапы пушистым хвостом.
Кот окинул нашу компанию взглядом. После чего разразился таким воплем, что заложило уши. Блин, не кот, а сирена.
Тварь явно наслаждалась произведенным эффектом — начала демонстративно вылизывать лапу, поглядывая на нас с видом «ну что, съели?».
— Сука! — прорычал Костя, его глаза налились кровью. — Кошак позвал Степаныча! Дима, не дай мне убить кошку, я люблю кошек!
— Убивать нельзя, — я прищурился, глядя на беса. — А вот заткнуть…
Я схватил фамильяра за шкирку и метнул его в кота как пушечное ядро. Бес даже матернуться толком не успел — только взвизгнул что-то про «твою мать» и «какого хрена».
Мейн-кун среагировал молниеносно и метнулся к бесу. Тот попытался отбиться, выставив рога:
— Ну иди сюда, блохастый! Сейчас я тебя на вертел насажу!
Мейн-кун ловко ушел от удара и, оттолкнувшись задними лапами от стеллажа, обрушился на беса сверху. Его когти впились в жирную шкуру фамильяра.
— Ай, сука! — взвыл бес, пытаясь достать кота рогами. — Да что ж ты вертлявый такой!
Кот уклонился от очередного выпада и, крутанувшись в воздухе, приземлился бесу на спину. Его зубы сомкнулись на ухе фамильяра.
— А-а-а! Босс, убери от меня эту бешеную тварь! — бес попытался сбросить кота. — Я же ваш навигатор! Ты ж мне как родной… Ой, мое ухо!
Бес с разбегу врезался в стеллаж, надеясь размазать кота по полкам. Но тот в последний момент оттолкнулся, позволив фамильяру со всего маху впечататься рогами в дубовые полки.
— Падлюка пушистая… — простонал бес, пытаясь выдернуть застрявшие рога.
Кот приземлился рядом и, издав победное мурлыканье, начал методично драть когтями жирный зад беса.
Мы с Костей переглянулись, наблюдая за избиением. Было в этом что-то… терапевтическое.
— Может, поможем? — без особого энтузиазма предложил я, наблюдая, как кот мутузит беса.
Костя вместо ответа рванул крышку люка. Металл протестующе заскрипел, но поддался. Избитый бес, воспользовавшись заминкой кота, юркнул в темноту прохода. Мы нырнули следом, успев захлопнуть крышку прямо перед оскаленной мордой мейн-куна.
Сверху раздалось яростное царапанье — эта зверюга пыталась прорыть ход в камне. Бес, потирая располосованную задницу, прижался к стене:
— Я умру от потери крови…
— ЩЩЩШ! — зашипел я, услышав шаги наверху.
— Маргаритка, солнышко! — раздался голос Степаныча. — Что случилось, моя ласковая кошечка? Ты моя мурлыка… Кись-кись-кись…
— Нихрена себе ласковая, — пробурчал бес, трогая разодранное ухо. — Эта бешеная…
Я зажал ему пасть ладонью. В темноте щёлкнул выключатель — Костя, со своим звериным зрением, нашел рубильник. Тусклый свет выхватил из мрака металлическую табличку: «Запретная секция».
О, вот это уже интересно! Здесь должны быть действительно ценные вещи. Древние гримуары, запрещенные артефакты, описания забытых ритуалов… Настоящий клад для того, кто знает, что искать.
Мы двинулись по коридору. Лампы накаливания едва разгоняли темноту, а вентиляция явно не работала. Меня и беса уже прошиб пот, только Костя, похоже, не замечал духоты — преимущества мертвяков.
Наконец коридор уперся в развилку — три двери с массивными решетками, прямо как в тюремном блоке.
— Правая, — бес ткнул когтистым пальцем. — Нам туда.
— Ну, раз правая, значит правая, — я пожал плечами.
Костя издал утробное рычание. Его трансформация зашла слишком далеко — человеческих черт почти не осталось, только звериный голод в глазах. Он не сводил взгляда с беса, капая слюной на пол.
Бес заметно напрягся, но продолжал паясничать:
— Что, нравлюсь? — он игриво шлепнул себя по заду. — Не для тебя эти окорочка. Вот ты и бесишься!
