— Наверное, хотел трахнуть призрака, — выдал Витас и заржал как конь, явно довольный своей шуткой.
Мы с Костей синхронно закрыли лица руками. Иногда я реально сомневаюсь в его умственных способностях. Хотя нет, не иногда — практически постоянно.
— Следите за своими шутками, молодой человек, — раздался за спиной ледяной голос.
Полозов материализовался будто из воздуха и схватил Витаса за ухо. Рыжий моментально сдулся. А Костя от неожиданности чуть не поперхнулся.
— Когда он вернулся⁈ — прошипел друг, хватаясь за край стола. — Ты видел, как он вернулся? Он же только что ушел!
Я только пожал плечами и позволил себе легкую улыбку. Забавно наблюдать, как один преподаватель может вызвать такую панику среди студентов.
— Волконский, — Полозов повернулся ко мне. — Нам требуются лекари в медицинском корпусе. Любые… — он сделал паузу, — даже вы.
О, этот тон! Симфония презрения, каждое слово буквально сочится пренебрежением. Но я-то вижу, что скрывается за этой маской. Не стал бы ты, профессор, звать «даже меня», если бы не был уверен, что я справлюсь лучше остальных.
Я поднялся из-за стола, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.
— Конечно, профессор. Уже бегу…
Я демонстративно допил чай, прихватил бутерброд с грудинкой и двинулся за профессором. Знаете, есть такой тип людей, которые даже в критической ситуации не могут отказать себе в маленьких радостях жизни — так вот, я из их числа.
В медицинском корпусе меня встретила целая делегация — десять лекарей. Они смотрели на меня так, словно я был тараканом, заползшим на их стерильный стол. Особенно выделялся главный целитель — его взгляд буквально кричал «какого демона здесь делает этот первокурсник-выскочка?».
Впрочем, мне было как-то… скажем так, глубоко параллельно их мнение.
У палаты собралась впечатляющая толпа — академики, гвардейцы в начищенной до блеска форме. Проходя мимо, я уловил обрывок разговора:
— Нужно вызывать БМБ, — настаивал один из гвардейцев.
— Обойдемся пока без них, — шипел в ответ какой-то профессор. — Им все равно доложат, но позже. Не хватало еще этих…
Когда я вошел в палату, то едва удержался чтобы не присвистнуть. Северов выглядел… паршиво — это еще мягко сказано. Голова перебинтована, тело покрыто ожогами, над которыми безуспешно колдовали целители. Но самое жуткое было даже не это.
Божечки-кошечки… над ним клубилась тьма. Скверна. И эти идиоты возятся как сонные мухи!
— Господа! — не выдержал я. — Может, стоит для начала вылечить хотя бы телесные повреждения?
Про порчу или что это за хтонь, я решил промолчать. Мало ли, вдруг её вижу только я.
— Его организм может не выдержать, — отрезал главный целитель.
Внезапно рядом материализовался Ефим. Очкарик подкрался тихо.
— Ты тоже видишь эту ауру смерти? — шепнул он мне на ухо.
Я молча кивнул, внимательно глядя на клубящуюся тьму. Значит, не у одного меня есть глаза на такие вещи.
— Мы не знаем, что с этим делать, — тихо произнес Ефим, нервно протирая очки краем мантии. — У него поражены абсолютно все органы. Некроза как такового нет, но все процессы постепенно замедляются, будто кто-то медленно выкручивает регулятор жизни.
Он помолчал, разглядывая клубящуюся тьму над телом Северова:
— Есть какие-то идеи? Потому что я впервые вижу нечто подобное.
Я задумчиво почесал подбородок. Ситуация действительно… специфическая.
— Может, для начала разгоним сердце? — предложил я. — Усилим кровоток, разгоним метаболизм…
На меня уставились как на идиота, который предложил лечить чуму аспирином. Главный целитель, и без того красный от напряжения, приобрел совсем уж свекольный оттенок:
— Вы действительно полагаете, молодой человек, что мы не пытались это сделать? — возмутился он. — Все процессы в организме замедляются, и сердце после искусственного разгона снова перестает нормально функционировать. В конце концов, это приведет к летальному исходу.
Я активировал целительское зрение, погружаясь в структуры тела Северова. И чем глубже я смотрел, тем сильнее хмурился. Клетки одна за другой впадали в анабиоз, их активность падала, метаболизм затухал как догорающий костер.
Сердце едва трепыхалось — не столько билось, сколько подрагивало. Кровоток замедлялся с каждой минутой, органы получали все меньше кислорода. А над всем этим клубилась та самая тьма.
— А что мешает поддерживать его состояние на постоянной основе, пока не найдем решение? — спросил я, продолжая сканировать тело.
— Здесь какой-то барьер, — Ефим покачал головой. — Не пропускает магию. Вернее, пропускает, но она тут же гаснет. Даже банальные ожоги снаружи не получается залечить.
Я медленно осмотрелся. В углу палаты, среди прочего оборудования, стоял дефибриллятор. Интересно… под недоуменными взглядами целителей я подкатил аппарат к кровати и включил его в розетку.
— Что ты задумал, Волконский? — прошипел главный целитель. — Немедленно откати аппарат на место! Давай без самодеятельности!
Если магия не может, то эта штука должна помочь. Наверняка на нем печать или что-то похуже, блокирующее магию. Но против обычного электричества у них защиты быть не должно…
