Связь оказалась настолько сильной, что даже мушиные инстинкты отступили — я застыл, не в силах оторвать взгляд от удаляющегося фургона. Что они там откопали? Если это какой-нибудь древний некромант в анабиозе… твою мать, только этого нам не хватало для полного счастья. Одно дело — мой дружелюбный Пушок, и совсем другое — разбуженный и очень злой маг смерти.
— На выход! — голос Полозова прозвучал как удар грома. — Строиться в две шеренги!
Я тут же вернулся в свое тело. В висках все еще пульсировал отголосок той странной связи.
Мы выстроились на пыльной дороге. Территория за забором выглядела… многообещающе.
— Вы находитесь на нейтральных территориях, — голос Полозова разносился над притихшей толпой студентов. — На диких землях Пригорья.
Я окинул взглядом окружающий пейзаж, и на мгновение даже залюбовался — место было диким, но по-своему красивым. Обширное поле, поросшее высокой, по пояс, травой, плавно переходило в холмистую местность. Осень уже коснулась этих мест — золотистые волны колосьев колыхались под ветром, создавая иллюзию бескрайнего моря.
За полем начинался лес — не эти жалкие островки чахлых деревьев, что торчали посреди поля, а настоящая чаща. Темно-зеленая стена вековых сосен и дубов выглядела неприступной крепостью. А на горизонте, за лесом, вздымались горы — их вершины терялись в утренней дымке. Между холмами змеились глубокие овраги, заполненные утренним туманом.
— В течение двух часов должны открыться порталы, — продолжил Полозов. Рядом с ним переминался с ноги на ногу Аркадий Семенович Воробьев, младший преподаватель по Предвидению и Пророческим Практикам. Его в шутку называли «Профессор мы все умрем».
Полозов открыл планшет, изучая показания приборов:
— Да, судя по сейсмической активности, это произойдет в ближайшие пару часов. Разбиваемся по парам — всего пятнадцать пар. Баллы засчитываются попарно — убили двадцать тварей, очки на двоих.
Костя просиял и рванул ко мне:
— Отлично! А то у меня с магией сейчас полная… — он осекся под тяжелым взглядом Полозова.
— Ведьминов! — рявкнул профессор. — А ну отошел от Волконского! Я вас в паре не поставлю — вы мне тут все к чертям собачьим разнесете. Ты будешь с Витасом.
— Что⁈ Нет! — Костя схватился за голову. — Только не с рыжими! С кем угодно, профессор! Только не с ними!
— А ты, Волконский, — Полозов проигнорировал мольбы Кости, — будешь с Ириной Потаниной.
Темноволосая девушка подошла ко мне, и в её глазах плясали озорные искры. Что-то в её улыбке напоминало кошку.
— Привет, — промурлыкала она.
— Ну привет, — я окинул её внимательным взглядом.
— Слушай, Дим, есть небольшая проблемка, — она игриво наклонила голову. Оглянувшись по сторонам, она медленно отодвинула форменный пиджак.
Я увидел её правую руку и замер — от запястья до кончиков пальцев кисть выглядела… мертвой? Бледная, обезвоженная кожа обтягивала изящные кости красотки.
М-да… похоже, кто-то заигрался с силами, которые не так просто контролировать…
Порой жизнь подкидывает сюрпризы в самый неподходящий момент. Вот, например, сидишь ты на уроке, честно пытаешься не уснуть под монотонное бормотание профессора о «квантовых флуктуациях эфирных потоков», и тут — бац! — на парту падает сложенная вчетверо записка.
Именно в такую ситуацию и попала Елизавета Литвинова, которая теперь нервно переминалась с ноги на ногу на площадке парадной лестницы между первым и вторым этажом.
Её тонкие пальцы в очередной раз развернули безнадежно измятую бумажку:
«Нам нужно встретиться. Часовая башня, сегодня в три. Дмитрий.В.»
Лиза прислонилась к старинным перилам, рассеянно теребя форменный галстук. В огромном витражном окне за её спиной светило тусклое осеннее солнце.
Что за ерунда творится? Неделями делать вид, что они незнакомы, проходить мимо с каменным лицом, а теперь — записки подбрасывать? Её способности эмпата буквально вопили о неправильности происходящего.
Обычно люди — как открытая книга. Но Дима… Пустота. Абсолютная, звенящая пустота, словно смотришь в бездонный колодец.
«Если бы он хотел меня задеть,» — Лиза закусила губу, — «я бы почувствовала злорадство, торжество… хоть что-нибудь! А так…»
Она достала из сумочки вишневый блеск для губ. «Это вовсе не для него,» — мысленно открестилась девушка, старательно подкрашивая губы. В маленьком зеркальце отразились тонкие черты лица, большие серые глаза и россыпь веснушек на носу — типичная «девочка-одуванчик», как дразнили её в детстве. «И волосы я поправляю просто так. И форму одергиваю тоже просто так…»
Вздохнув, она спрятала измятую записку в нагрудный карман форменного пиджака. До встречи оставалось пятнадцать минут, а до часовой башни путь неблизкий — через три пролета винтовой лестницы, мимо заброшенной библиотеки и по узкому коридору под самой крышей. Туда, где в небольшой круглой комнате располагался древний часовой механизм — сердце академических курантов.
