— Внимание! — профессор Полозов поднял руку, и воцарилась тишина. — Сейчас мы разделим вас на группы по жеребьёвке. Шесть групп по шесть участников. Каждый проведёт показательную тренировку против своего соперника.
В воздухе перед Полозовым материализовалась светящаяся сфера, заполненная мерцающими именами. Профессор взмахнул рукой, и имена выстроились в колонны.
— Группа первая! — провозгласил он, и имена засветились ярче. — Займите позиции в северном секторе арены.
Я быстро нашёл своё имя в пятой группе.
— Займите позиции согласно вашим группам, — скомандовал Полозов. — Противники встанут напротив!
Я неторопливо направился к указанному сектору, размышляя о вчерашнем разговоре с Катей во время бала. Сестра отвела меня в сторону и рассказала историю, проясняющую ледяные взгляды Гвинеры. Оказывается, род Радомирских затаил смертельную ненависть к Волконским еще три поколения назад.
Корни вражды уходили во времена Серебряного восстания, когда Радомирские имели неосторожность примкнуть к мятежникам против империи. После подавления бунта император, не желая марать руки, передал суд над изменниками нашему прадеду. Тот проявил по тем временам неслыханное милосердие — казнил только главу мятежного рода, а император конфисковал две трети их владений и передал нам. Детей же пощадили, сохранив им титул и оставив треть земель.
Любой здравомыслящий человек счел бы это актом невероятной щедрости. Но вместо благодарности потомки Радомирских десятилетиями лелеяли обиду, превратив её в родовую вендетту. Особенно их задело то, что аристократическое происхождение, которым они так гордились, оказалось ценой лишь трети их былых владений. Болезненный удар по самолюбию.
Впрочем, дело могло быть не только в казни и конфискованных землях. По словам Кати, в поместье Радомирских хранились древние артефакты неописуемой ценности, которые после изъятия пополнили сокровищницу нашего рода. Возможно, ненависть Гвинеры питалась мечтами о возвращении этих реликвий.
Теперь, глядя на пылающие злобой глаза Гвинеры, я прекрасно понимал её мотивы. Родовая вражда… какая архаика. Три столетия меняют перспективу. Но если она хочет разыграть карту кровной мести… что ж, я подыграю.
Полозов взмахнул рукой, создавая в воздухе магический громкоговоритель.
— Уважаемые зрители! — его усиленный голос разнёсся над трибунами. — Приветствуем вас на предварительной тренировке Чемпионата Высших Сфер!
Трибуны взорвались аплодисментами. Тысячи зрителей, многие из которых прибыли из самых отдалённых уголков империи, кричали и размахивали флагами своих академий.
— Сегодня участники продемонстрируют свои способности в спарринге, — продолжил Полозов. — Цель — не победа, а демонстрация магического потенциала. Каждой паре даётся пять минут. Запрещены смертельные заклинания и необратимые повреждения.
Я усмехнулся. В моём понимании, не бывает необратимых повреждений. Даже смерть можно… скорректировать при определённых условиях.
— Начинаем с первой группы! — объявил Полозов, и указанные участники вышли в центр арены.
Я наблюдал без особого интереса, как молодые маги демонстрировали свои таланты. Стандартная программа — элементальные атаки, примитивные щиты, базовые трансформации. Ничего выдающегося. Затем вторая группа, третья…
— Сомнительное зрелище, — прошептал я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Детский сад.
— Для тебя всё детский сад, — возник рядом Костя, каким-то образом пробравшийся с трибун. — Потому что ты трёхсотлетний дед.
Я не удостоил его ответом, но губы сами собой растянулись в улыбке.
Четвёртая группа завершила выступление, и на арену вышли представители нашей академии — третьекурсник Игорь Васнецов против мага из Оттоманской империи.
— Васнецов крут, — шепнул Костя. — Огневик чистой крови.
Я скептически оглядел долговязого парня с русыми волосами, собранными в небрежный хвост.
Оттоманский маг атаковал серией водяных копий, которые Васнецов небрежно испарил. Затем третьекурсник перешёл в наступление.
Я должен признать — парень был хорош. Каждое движение чёткое, выверенное, без лишних жестов. Огонь повиновался ему как часть его существа. За три минуты он полностью подавил сопротивление противника, загнав его в угол.
А затем произошло нечто интересное.
Васнецов отступил на несколько шагов, глубоко вдохнул и выпустил изо рта тонкую струйку пламени. Огонь не рассеялся, а начал формировать в воздухе фигуру. Сначала вытянутая голова с острыми зубами, потом изогнутая шея, массивное тело, крылья…
— Огненный дракон, — выдохнул Костя с нескрываемым восхищением.
Существо было прекрасным. Не просто скульптура из пламени — живое, дышащее создание, скованное волей мага. Дракон расправил крылья, достигавшие размахом двадцати метров, и издал оглушительный рёв, от которого содрогнулись трибуны.
Оттоманский маг, в панике забыв о защите, попытался сбежать. Дракон одним движением настиг его, обрушив на противника волну пламени, которая, впрочем, не обожгла, а лишь окутала его, подняла в воздух и мягко опустила у края арены.
