Таэль'авир так и не оправился от шока, но многие часы тренировок дали о себе знать и он стал уворачиваться раньше, чем подумал об этом. Эльфийские клинки позволяли рубить тени, но их оказалось слишком много и эльф решил, что пора перехватывать поводья и атаковать самому. Он вспыхнул и появился прямо позади брата, пытаясь вонзить клинок в спину, но тот оказался быстрее, снова принимая меч древком черного посоха. Оттолкнув Таэля, он крутанулся, пытаясь достать его лезвием. От смерти спас только камень, на котором оступился воин.
Андориус в это время отбился от монстра из мира теней, развеял еще одного, кинувшегося на перерез и набросился с черным мечом на Махитхарджи. Удар слева встретил портальный щит, попытка распороть ему живот, снова щит. Взмах снизу-вверх, противник увернулся. Апостол зарычал от гнева, сплел тени и выплеснул прямо в грудь сопернику. Несмотря на щит, пурпурный маг был отброшен на несколько шагов назад. Он встряхнулся и стал собирать тени.
Друиды уже опустошили запасы маны, обратились в боевые формы и ворвались в ряды нежити. Ментальных мечников давно смяли. А эльфы умирали один за другим. Тени и воины тьмы оказались весьма умелыми бойцами, а их количество позволяло атаковать живых сразу по двое или даже по трое.
Харнесесс последний раз встретился взглядом с верховным магом, одними губам ипрошептал: «Помни» и стал трансформироваться. Руки вытянулись, изогнулись под странным углом, превращаясь в лапы-серпы. Он увеличился в размерах, оброс хитином. И вот уже, в самую гущу некросов прыгнул исполинский ночной охотник. Хитин принимал на себя удары мечей и топоров. Мощные удары разбрасывали врагов в разные стороны. Воскрешенных лошадей он перерубал пополам взмахом могучей лапы, а выстреливая шипом, выбивал всадника из седла прямо на ходу.
Друиды создали в рядах врага на правом фланге настоящую бойню. Левый же фланг, наконец восстановил ряды после сумятицы, внесенной Таэль'авиром и вновь направился в атаку, но маги были начеку. Эрмортресс не спеша двинулся вперед, рассыпая молнии по сторонам. Каждый его следующий шаг сопровождался новым заклинанием. Ментальные удары, ледяные стрелы, смерчи, катящиеся валуны. Никто не мог к нему даже приблизиться, а он все шел прямо сквозь ряды врагов.
Таэль'авир призвал все свои силы и скорость, пытаясь обезоружить брата, но тщетно. Черный посох мелькал в бешеном ритме, отбивая все удары парных мечей. Диагональный удар в очередной раз встретил блок, поперечный взмах рассек лишь воздух. Подшаг и удар накрест, снова черное древко блокирует удар. Шаг назад, попеременные взмахи мечами, каждый из которых отбит в сторону. Он попытался выбить посох из рук, но Лазриэль резко выбросил руку вперед, оплетая оба лезвия тьмой, потянул на себя, а потом ударил посохом. Выброс энергии из красного камня отбросил мечника далеко назад.
Над Таэлем тут же возник брат, занося над ним острие посоха. Он с силой опустил оружие. Мечник, не теряя времени, выхватил короткие клинки, разрывая ножны артефакта и в последний миг, накрест выбрасывая руки, отвел удар вверх. Лезвие глубоко вошло в землю, что дало шанс выбраться и приготовиться к новой атаке.
— Лазриэль! Ты слышишь меня? Я знаю, что это не ты. — Попытался он достучаться до брата, отбивая очередной удар. — Брат! Лазриэль! Услышь меня! Помоги мнеее!!!
Лазриэль не понимал, где находится, что происходит, сколько времени прошло. Он не мог шевелиться, не мог разговаривать, не мог пользоваться магией, ничего не слышал и не видел. Вокруг была лишь кромешная тьма, не позволяющая разглядеть даже собственную руку. Ничего, скоро Харастис все решит, просто полубогу нужно время на исполнение своего обещания.
А время тянулось бесконечно и он устал ждать. Он провел уже вечность во тьме. Эльф сосредоточился на своих ощущениях и внезапно понял, что не чувствует магических пут. Его держала здесь не магия, а чужая воля. Осознание молнией вспыхнуло в голове, мгновенно проясняя разум и стряхивая наваждение. Он вспомнил, что произошло…
Вместе, мы действительно изменим судьбу всего мира, но начнем именно с твоего народа, твоих близких и родных. — Сверкнул Харастис странным взглядом.
А Лазриэль с беспокойством понял, что не может пошевелиться. Он попытался сплести заклинание, но безуспешно. Слова застревали в горле, мысли путались. Он ничего не понимал.
— Я не могу пошевелиться. Харастис, что происходит? — Обратился эльф к полубогу.
— Андориус, подготовь нашего друга к ритуалу и можешь пока рассказать ему все, он все-равно никому не сможет поведать. — Зловеще расхохотался он.
— Видишь ли, друг. Я же всегда говорил, что твоя доверчивость сыграет с тобой злую шутку. Что ж, так и вышло. — Засмеялся апостол, что-то колдуя с телом эльфа. — Надо было слушать меня, быть подозрительным и во всех сомневаться. Теперь же слишком поздно. Дело в том, что мы тебя обманули…
— Скорее ты сам себя обманул, наивный светлый. — Вставил свое слово, укладываясь обратно на усыпальницу, Харастис.