— Пираты? — Сафир опустил подзорную трубу и взглянул на капитана. — Они посмеют на нас напасть?
— Может, да, а может, и нет. Если бы корабль был один, то беспокоиться было бы не о чем, но два корабля вполне могут потягаться даже с «Буревестником». Впрочем, они далеко и едва ли сумеют нас догнать, даже если захотят. А на Саамарде нас защитят гарнизонные орудия.
— Надеюсь, — сказал Сафир. — Мне бы хотелось выполнить приказ императора и как можно быстрее вернуться в Урдисабан.
— Нам бы всем этого хотелось, — кивнул капитан, а затем развернулся и крикнул: — Эй, слушай мою команду! Справа по курсу две пиратские триремы! Прибавить паруса, идём по ветру, приготовиться к бою!
— Мы отклоняемся от курса? — спросил Сафир, почувствовав, что корабль качнуло в сторону.
— Только на время. Нужно оторваться от уримашей.
«Буревестник» шёл полным ходом, но триремы всё же нагоняли его. Капитан хмурился и качал головой. Он происходил из аристократического рода и был опытным моряком: двенадцать лет плавал на боевых кораблях шкипером, пока не получил под начало лучшее судно императорского флота. На вопрос Сафира он нехотя ответил:
— Я не понимаю, как они развивают такую скорость. Мы давно должны были потерять их из виду, но вместо этого они, похоже, скоро нас догонят.
— Когда?
— Если будут идти с прежней скоростью, то не позднее, чем через четверть часа.
— Мы сможем отбиться? — спросил Сафир, чувствуя, как неприятно засосало под ложечкой.
Неужели это страх⁈ Странное и непривычное чувство: раньше потомок Маградов никогда не боялся.
— Едва ли, — капитан нахмурился. — Но постараемся погибнуть достойно.
Такая перспектива ни в коем случае не устраивала юношу. Слишком радужное будущее ждало его.
— Мне нужно спуститься в каюту, — сказал Сафир, возвращая капитану подзорную трубу, — и приготовиться к бою. Ухаэль! — крикнул он слуге, стоявшему неподалёку и не спускавшему глаз с пиратских трирем. — Идём! Поможешь мне надеть доспехи.
— Что, господин? — толстяк подошёл, дрожа от страха. — Как⁈ Неужели будет бой? Но мы ведь можем оторваться. У нас больше парусов, и вообще…
— Боюсь, что нет, Ухаэль, — Сафир покачал головой и направился на корму. — По какой-то причине уримаши нагоняют нас.
— О, всемогущие боги, мы все погибнем! — воскликнул Ухаэль, всплеснув руками.
Он неуклюже засеменил за своим господином, путаясь в полах расшитой одежды.
— Не трусь, — отозвался Сафир, заходя в свою каюту. — Настало время показать, что и ты мужчина, — он откинул крышку сундука и вытащил кольчугу.
Слуга с тихим стоном повалился на кровать.
— Хорошо вам говорить, господин! — протянул он дрожащим голосом. — Вы — воин, а я в жизни не держал в руках оружия.
— Тогда оставайся здесь и жди, когда пираты придут за тобой. Но хочу напомнить, что уримаши оставляют в живых только тех, за кого можно взять выкуп, так что не говори им, что ты всего лишь слуга, — с этими словами Сафир надел кольчугу и извлёк из сундука панцирь, на груди которого были изображены сражающиеся морские змеи. — Подай мне меч!
Ухаэль подхватился и снял со стены клеван в кожаных тиснёных ножнах — не парадное, а настоящее боевое оружие. Сафир подпоясался, пристегнул длинный прямой кинжал, затем сел на кровать и приладил поножи.
— Надень наручни, — велел он Ухаэлю.
Слуга, не переставая причитать, приложил к его предплечьям бронзовые пластины и застегнул ремешки.
— Шлем, — коротко бросил Сафир, проверяя, всё ли хорошо сидит, не сковывают ли доспехи движений.
Кажется, броня легла удобно, не мешала.
Ухаэль достал из сундука круглый шлем с массивным забралом, выполненным в виде рыбьей головы, и подал своему господину. Сафир надел его, застегнул на подбородке ремни, приладил стальной воротник и направился к двери.
— Господин! — воскликнул Ухаэль, устремляясь за ним. — Дайте и мне оружие!
— Разве ты хочешь подняться на палубу?
— Моё место рядом с вами, господин! Пусть я боюсь, но буду сопровождать вас даже в Узадор, — толстяк попытался гордо выпятить грудь, но его усилия пропали втуне, поскольку ни одна часть его тела не могла соперничать с животом.
— Смотри, как бы твои слова не стали пророческими, — отозвался Сафир мрачно. — Возьми мой шестопёр.
— Благодарю, господин.
Через минуту Сафир с Ухаэлем показались на палубе. Большая часть команды уже стояла вдоль бортов с оружием и щитами в руках. На лицах людей была написана решимость умереть или победить. Никто не собирался сдаваться пиратам.
Уримашские триремы были уже близко. Сафир мог разглядеть разноцветные одежды корсаров и сверкающие на солнце щиты различных форм и размеров. Очевидно, их собирали с разных ограбленных судов.
Корабли приближались в тишине, не было слышно ни воинственных криков, ни отдаваемых команд. Расстояние между триремами и «Буревестником» сокращалось неестественно быстро. У Сафира мелькнула мысль, что дело здесь не обошлось без колдовства, и он крепче сжал рукоять клевана. Справа от него срывающимся шёпотом молился всем богам подряд Ухаэль.
