— Возможно, некоторые заимствования имели место в самом начале, — нехотя ответил Сафир. — Но наш театр уже давно развивается самостоятельно.
Начался спектакль. Это была любовная история о том, как юноша и девушка полюбили друг друга, но однажды её похитили пираты, и влюблённые разлучились. Погоревав,Сиамор отправился на поиски своей возлюбленной и после долгих лет скитаний, лишений и опасных приключений, наконец, встретился с ней, и они бросились в объятия друг друга, обливаясь нарисованными слезами (актёры специально сменили для этого маски).
— Вы заметили, что они даже не постарели? — спросил Эл, наклонившись к Сафиру.
— Кто? — не понял тот, сдержанно хлопая кланяющимся лицедеям.
— Сиамор и Хонтора, — пояснил Эл. — Они не виделись много лет, но, тем не менее, остались прежними юношей и девушкой.
— В театре всегда так, — улыбнулся Сафир. — Иначе концовка будет выглядеть смешно. Обнимающиеся влюблённые старики… — они покачал головой. — Но и сократить время выпавших на их долю испытаний нельзя, иначе чувство не будет выглядеть столь всепоглощающим.
— А вы верите в такую любовь? — спросил Эл.
— Конечно, — ответил Сафир. — А вы?
— Когда смотрю представление, да.
Актёры откланялись и скрылись за занавесом, исчезли музыканты, спешно убрали декорации, и обед возобновился. Гостей ждало ещё много сюрпризов. Их развлекали танцоры, декламаторы и сказители, акробаты и жонглёры, управлявшиеся с огромным количеством пылающих факелов: головни взлетали к самому потолку, образуя вертикально вытянутые огненные кольца. Трапеза длилась несколько часов и часто прерывалась речами, пожеланиями, тостами и представлениями.
Только поздним вечером гости разошлись по приготовленным для них комнатам. Сафира поселили рядом с покоями посла, чтобы он всегда был под рукой на случай, если понадобится казантарцу.
Засыпая, он думал о том, как быстро поднялся по придворной лестнице, и благодарил судьбу за то, что родился тем, кем родился. Он думал об Армиэль и был почти счастлив. Казалось, все его мечты свершались.
На площади перед дворцом выстроились легионы урдисабанской армии. Пока командиры проводили перед парадом последний смотр, Сафир по приказу императора рассказывал послу Казантара о её организации. Они стояли на балконе, с которого открывался прекрасный вид на город, в окружении вельмож и телохранителей. Император Камаэль находился чуть в стороне. Он был вместе с дочерью. Армиэль тихо беседовала с Маэрлинной, а император обсуждал что-то со своим Первым Советником. Сафир старался не смотреть на свою невесту и, чтобы отвлечься от мыслей о ней, рассказывал об устройстве урдисабанской армии с особой обстоятельностью:
— Войско состоит из легионов, — говорил он негромко, указывая на площадь. — Вы можете видеть здесь самые почётные и бесстрашные из них: Первый Августейший, Второй Рукоположенный и Третий Непоколебимый. С течением времени численность легионов несколько раз менялась. Например, до того, как на трон взошёл отец нашего императора, в урдисабанской армии было всего четыре легиона по четыре с половиной тысячи пехотинцев. Два легиона набирали из мужчин не старше сорока лет. Они участвовали в походах и сражениях. Два других состояли из людей от сорока до шестидесяти лет, которые несли гарнизонную службу в Тальбоне и других городах Урдисабана. Первые два легиона поддерживались двумя тысячами всадников, а также тысячей лучников, пращников и обозной прислуги. Легионы стояли рядом друг с другом, а по бокам располагалась конница. Но всё это было до начала великих завоеваний, начатых отцом нашего императора и продолженных его величеством Камаэлем. После покорения ряда соседних стран, ставших провинциями Урдисабанской империи, их жители начали вливаться в состав нашей армии, и число легионов увеличилось, равно как и их состав. На данный момент у нас двадцать один легион, и каждый состоит из пяти тысяч ста пехотинцев, трёх тысяч всадников и двух тысяч четырёхсот стрелков. Кроме того, при каждом имеется небольшой гренадёрский корпус из катапульт, баллист и онагров. Император Камаэль изменил строй легионов, разделив каждый на тридцать манипулов, а те, в свою очередь, — на две центурии, состоявшие из декурий. Легион строится в три линии, по десять манипулов в каждой, видите? — Сафир указал рукой вниз, где сверкали круглыми и островерхими шлемами живые прямоугольники. — Вот они вытянулись с восточного края площади к западному. В первой линии стоят копьеносцы, они самые молодые и сильные. Во второй — мечники, уже опытные бойцы. В третьей — воины постарше. Они самые искусные и тяжело вооружены.
— Я давно хотел узнать, — сказал Эл, воспользовавшись паузой в объяснениях Сафира, — кто придумал эти ваши знаменитые прямоугольные щиты.
— Император Камаэль, — охотно ответил Сафир. — Он великий стратег и воин. Подобные щиты позволяют прикрыть любую часть армии, будь то легион, манипул или центурия, не только со всех сторон, но даже сверху, что весьма полезно при обстреле из луков.
