Повозку трясло, и герцог попробовал собрать сено, которым был выстлан пол, в один угол, чтобы устроить себе постель. Связанные руки и ноги осложняли задачу, но, в конце концов, ему это удалось. Прислонившись спиной к прутьям, Даршак задумался, какие у него шансы исполнить клятву, данную Унгкеру. Получалось, что единственная причина надеяться, что ещё не всё потеряно, состояла в том, что он был пока жив. Герцог незаметно попробовал на прочность решётку и почувствовал, что может разорвать путы и сломать прутья, если захочет. Новые руки, подарок бога, делали его сильнее восьми человек, в чём он убедился, когда сокрушал орков во время битвы за Норфорд. Но он решил пока не пытаться бежать, ведь его куда-то везли, и нужно было прежде выяснить, не в нужную ли ему сторону движется караван.
Даршак прикрыл глаза и постарался заснуть, полагая, что так время пройдёт для него быстрее. Однако вокруг было слишком шумно, к тому же он только что выспался.
— Эй, ты! — женщина снова поравнялась с повозкой.
Герцог взглянул на неё и вопросительно поднял брови.
— Откуда у тебя эти штуки? — она указала нагайкой на его руки.
— Ты снимала с меня перчатки?
— Было дело.
— Зачем?
— Затем, что они могли пригодиться кому-нибудь из моих людей.
— Почему же не забрала?
— Решила, что будет лучше, если никто пока не будет об этом знать.
— Чего ты опасаешься?
Женщина покачала головой.
— Ничего! Просто не понимаю, как такое возможно. Надеюсь, ты мне объяснишь, — добавила она, помолчав.
— Напрасно.
— Я могу тебя заставить! — она холодно взглянула Даршаку в глаза.
— Нет.
— Я продам тебя в Урдисабан! — пригрозила женщина.
— Говорят, рабы там живут не так уж плохо, — герцог пожал плечами, насколько позволяли верёвки.
Он изо всех сил старался не показать своего ликования, ведь именно туда ему и нужно было попасть.
— Ты не понял, — женщина усмехнулась. — Я продам тебя Ламкергу, — она сделала паузу, словно это имя должно было что-то сказать Даршаку.
— Кто это?
— Ты не знаешь⁈ — всадница была искренне удивлена. — Этот человек покупает гладиаторов для тальбонского Цирка. Тебе придётся драться с дикими зверями и ядовитыми змеями, проходить сквозь огонь и биться с другими рабами, пока смерть не настигнет тебя!
— Только-то? — Даршак улыбнулся.
Стегнув лошадь, женщина умчалась вперёд.
Герцог уселся поудобней и задумался. Его везли прямо к цели. Трудность была лишь в том, как сбежать из Цирка и подобраться к императору. Впрочем, чтобы поразмыслить об этом, времени у Даршака хватало. Он вздохнул и снова попробовал верёвки на прочность. Они затрещали, и герцог усмехнулся: не такой уж он и пленник!
Вечером караван остановился. Воины разожгли костры и принялись готовить пищу. Даршак ждал, не подойдёт ли кто-нибудь к клетке, потому что хотел спросить, далеко ли до Тальбона. Наконец, один из воинов принёс ему миску с едой и кружку воды.
— Как я буду это есть? — спросил герцог, имея в виду связывавшие его верёвки.
В ответ воин молча открыл клетку, вошёл и ножом перерезал верёвки.
— Не боишься, что я сбегу? — поинтересовался Даршак.
— За тобой присматривают, — бросил тот, закрывая за собой дверь. — И у темноты есть глаза.
Герцог невольно оглядел ближайшие деревья, едва различимые в свете далёких костров. Заметив это, воин усмехнулся и, не оборачиваясь, пошёл прочь.
Даршак принялся за еду, пользуясь вместо столовых приборов руками и запивая непонятное месиво водой. Только теперь он почувствовал, насколько был голоден. Расправившись с нехитрым ужином за несколько минут, он прислонился к прутьям клетки и с наслажденьем вытянул ноги.
Некоторое время герцог прислушивался к доносившимся звукам, а затем увидел в стороне движущиеся огни: похоже, кто-то приближался с факелами. Мимо Даршака, тихо переговариваясь, прошли четыре воина, за ними спешили ещё трое. Голоса у них были взволнованные, но не испуганные: видимо, приехали те, кого они ждали.
Вскоре из темноты показалась процессия. Впереди шли закутанные в плащи люди, чьи лица были скрыты капюшонами, за ними ехали два всадника с факелами в руках. На некотором расстоянии от них двигались лучники, а за ними восемь человек в алых одеяниях несли высокие хоругви с изображением какого-то чудовища. Очевидно, это был бог неизвестного Даршаку пантеона. Судя по его внешности, он покровительствовал войнам или чему-то в этом роде.
