На арене появились пёстро одетые наездники, которые на полном скаку проделывали акробатические трюки под восхищённые крики трибун. Один то вставал на руки, опираясь на седло, то съезжал на бок лошади. Другой перемещался под брюхо и вылезал с другой стороны. Они получили свои награды по решению императора: смуглый всадник в сине-оранжевом трико унёс золотую цепь и горсть монет, остальным раздали кубки и драгоценную посуду. Император любезно сообщил Элу, что это ученики специальной школы, учреждённой при Цирке, которая готовит наездников для представлений.
— Ваши наставники прекрасно справляются, — похвалил Эл. — Нечасто встретишь столь же искусных наездников.
Далее следовали военные игры. Отряды воинов, одетых в лёгкие латы и кольчуги, с намалёванными на щитах вымышленными гербами, сражались, перестраивались, отступали, контратаковали, устраивали поединки, отличавшиеся большой изобретательностью.
— Как вы находите мастерство наших солдат? — спросил император Камаэль Эла.
— Оно весьма убедительно, — отозвался посол с почтительным поклоном. — Я вижу, что совершенствованию приёмов боя в вашей армии уделяется много внимания.
— Да, мы стараемся быть готовыми в любой момент отразить нападение врага.
— Это чрезвычайно мудро, Ваше Величество.
— Впрочем, на арене всё оговаривается заранее. Бои отрепетированы.
— Вот как? — посол удивлённо поднял брови.
Император кивнул.
— Этим занимаются несколько почтенных воинов, бывших легионеров. Они стараются делать так, чтобы представление было интересно смотреть.
— Понимаю.
— Но в казармах идёт настоящая муштра. Солдаты тренируются с боевым оружием, чтобы максимально приблизить упражнения к военным условиям.
— Это весьма похвально, — заметил Эл. — Ценить свою жизнь нужно учить заранее.
— Согласен с вами, — император кивнул. — Легионер, привыкший защищаться от острых мечей, не растеряется в настоящем сражении.
— Не зря армия Уридисабана считается самой грозной в Синешанне, — любезно заметил посол.
— Ну, будет вам, — улыбнулся Камаэль. Выглядел он, впрочем, польщённым. — А как тренируются воины в Казантаре?
— Почти так же, — ответил Эл. — Но мы не устраиваем показательных боёв.
— Почему?
— Должно быть, не сложилось такой традиции.
Камаэль усмехнулся.
— Наверное, императору Ламагрону не нужно завоёвывать себе популярность в народе столь примитивными и варварскими способами, — сказал он, прищурившись и внимательно глядя в лицо посла. — Его подданные и так послушны?
— Я убеждён, что и у Вашего Величества нет необходимости прибегать к подобным трюкам, — отозвался Эл. — Эти же торжества устраиваются, очевидно, с единственной целью — развлечь жителей Тальбона.
Камаэль усмехнулся и снова повернулся к арене.
— Может, и так, — сказал он негромко, а затем подал Ормаку знак завершать празднество.
Первый Советник приказал герольдам трубить окончание представления, и легионеры, быстро построившись, покинули арену. Зрители начали медленно расходиться, громко разговаривая и возбуждённо жестикулируя.
— Приглашаю вас сегодня отужинать со мной, — проговорил император, обращаясь к послу. — Заодно обсудим некоторые дела.
— С удовольствием, Ваше Величество. Если позволите, я прихвачу кое-какие документы.
— Как вам будет угодно, барон. Я пришлю за вами лорда Маграда.
— Очень хорошо, Ваше Величество.
— Оставаться здесь дольше нет смысла, — император сделал знак преторианцам, и вместе со свитой и послом Казантара покинул Золотую Ложу, отправившись во дворец.
Солнце ещё светило ярко, но тени постепенно становились длиннее и глубже, а облака, розовея, теснились над гаванью, отражаясь в спокойной воде. Горожане собирались у бассейнов и фонтанов, обсуждая результаты состязания и мастерство наездников. Одни пили вино, которое услужливо предлагали разносчики, другие предпочитали лимонад и шербет. Над столицей с криками кружились чайки, и лёгкий ветерок шевелил флаги на башнях.
Когда кортеж императора въезжал в главные ворота дворца, Сафир ощутил лёгкое головокружение и непонятную тревогу. Перед его глазами пронеслись смутные образы, почему-то напоминавшие детство, — словно обрывки снов внезапно всплыли в памяти и исчезли, не позволив себя разглядеть.
— Вам нехорошо? — осведомился посол.
— Нет-нет, — ответил Сафир, покачав головой. — Всё в порядке.
— Вы уверены?
— Да, милорд.
— Хорошо, — Эл кивнул. — В таком случае у меня к вам небольшая просьба.
— Слушаю, милорд.
— Не могли бы вы просветить меня, какие манеры приняты в Урдисабане за столом. Я заметил, что они несколько отличаются от наших, а изучить их заранее я, к сожалению, не имел возможности.
— Почту за честь оказать вам эту услугу, — Сафир слегка поклонился, ничем не выдав своего удивления тем, что посол не успел ознакомиться с обычаями страны, с которой должен был вести переговоры.
Он невольно задумался, почему не послали кого-нибудь другого, лучше знающего Урдисабан? Или барон обладал особыми дипломатическими качествами, на которые король Казантара возлагал надежды?
— Буду вам весьма признателен, — кивнул посол. — Почему бы нам не начать урок немедленно? До ужина осталось не так много времени.
