— Вы бывали там? — удивился Нармин.
— Приходилось.
— В самом Каргадане?
— И там тоже.
— По делам службы? — спросил Нармин, помолчав.
Сафир предостерегающе взглянул на него: Армаок нарушил этикет, начав расспрашивать посла. К счастью, казантарец отреагировал так, словно ничего особенного не произошло.
— Нет, — ответил он, — это было раньше. Ещё до того, как я получил нынешний пост, — он отвернулся, давая понять, что сказанного и так достаточно.
Нармин понял намёк и замолчал.
— Хассаф ещё не проигрывал, — поспешил вставить Сафир, чтобы заполнить возникшую паузу и сгладить неловкость.
— Это заметно, — Эл усмехнулся. — Он ведь до сих пор жив.
Сафир кивнул.
— Он здорово разбогател за те три года, что живёт в Тальбоне. У него трёхэтажный дом и около пятидесяти рабов.
— Призовые деньги так велики?
— Обычно их достаточно, чтобы прожить несколько месяцев. Но Хассаф ещё занимается ростовщичеством и владеет аренами для петушиных и собачьих боёв. Видимо, дела идут хорошо.
Гладиатор на колеснице стегнул коней и помчался навстречу своему противнику — он решил напасть сразу, не давая сопернику возможности оглядеться и занять более выгодную позицию.
Зрил выглядел громоздким и неповоротливым, но, когда колесница приблизилась на двадцать футов, он по приказу наездника подпрыгнул и оказался сбоку от нападавшего. Широкий длинный хвост щёлкнул подобно бичу и ударил по ногам ближайшую лошадь в упряжке. Животное заржало и завалилось на бок. Темнокожий гладиатор поднял копьё одной рукой, а другой попытался выправить колесницу, но раненая лошадь мешала ему. Было видно, как Хассаф усмехнулся — сверкнули белые зубы на смуглом лице — и заставил зрила подойти ближе к противнику. Существо сделало несколько шагов, мотая из стороны в сторону плоской головой, и разинуло розовую пасть, в которой взору зрителей открылся ряд длинных и тонких зубов.
— Ого! — весело сказал посол. — Это интересно!
— Я дважды видел, как зрил откусывал лошади голову, — заметил Сафир. — Ужасное зрелище, но завораживающее.
— Мне знакомо это чувство, — Эл положил локти на перила и оперся подбородком о сцепленные пальцы. — Полагаю, можно считать, что новичок проиграл?
— Скорее всего. Во всяком случае, я бы на него не поставил.
— Вы разумный человек, лорд Маград, — посол улыбнулся. — Мне кажется, этот поединок слишком быстро закончится. Толпа будет не удовлетворена.
— У Ламкерга ещё много чего припасено, — убеждённо заверил Эла Сафир.
— Поглядим.
Хассаф тем временем выставил вперёд правую ногу и поднял трезубец, собираясь метнуть его в противника. Темнокожий гладиатор напрягся, перехватив копьё обеими руками. Зрил сделал ещё несколько шагов и протянул морду к отчаянно ржавшей лошади. С его губ падала слюна, язык метался между зубами в предвкушении свежего мяса. Хассаф резко развернул корпус и послал трезубец в противника. Тот отбил его древком и бросил в ответ копьё, но Хассаф пригнулся, и оружие просвистело у него над головой.
Таким образом, оба гладиатора оказались безоружными. Переглянувшись, они спешились и помчались по песку к трезубцу и копью. Получилось, что противники обменялись оружием. Теперь они бегом возвращались. Темнокожий воин первым добежал до своей упряжки, но перепрыгнул её и с размаху вонзил трезубец в голову зрила. Чудовище взвыло и дёрнулось, вырвав засевшее в костяных пластинах оружие из рук гладиатора. Хассаф метнул копьё, и стальное остриё пробило грудь новичка навылет. Темнокожий рухнул на песок, суча ногами и цепляясь за древко, словно пытаясь вытащить его.
Трибуны торжествующе взревели, зрители подбрасывали шапки и шарфы. Победитель поднял руки, приветствуя своих болельщиков. Но он забыл о зриле, яростно мотавшем головой, тщетно стараясь избавиться от засевшего в панцире трезубца. Животное крутанулось вокруг собственной оси, молотя по песку хвостом. Тот, подобно огромному хлысту, стеганул Хассафа по спине, и человек полетел кубарем, подняв целую тучу пыли. Трибуны ахнули, служители ступили на арену, подзывая погонщиков с цепными ловушками и арканами. Зрила с трудом поймали, предварительно сбив с его головы назойливый трезубец, и увели. Хассафа и его темнокожего противника унесли.
— Он мёртв? — поинтересовался Эл.
— Не знаю, милорд, — ответил Сафир, пожав плечами. — Думаю, скоро это станет известно.
На арену выпустили трёх тигров и десяток рабов, вооружённых сетями и короткими мечами. Люди жались друг к другу, испугано следя за кружившими хищниками.
— Было бы логичней дать им копья, — заметил посол. — С такими ножиками к зверю не подберёшься.
— Само собой, — кивнул Сафир. — Но тогда было бы неинтересно.
— Кроме того, тигры стоят гораздо дороже рабов, — вмешался Нармин, наблюдавший за представлением, сложив руки на груди.
— Вы не одобряете этих забав? — поинтересовался Эл.
— Мне всё равно, — Нармин пожал плечами. — Это развлечения для черни, мы здесь только присутствуем. Думаете, император Камаэль любит подобные зрелища?
— Вам виднее.
