Привести голову в порядок, да? Τрижды ха! По-моему, за эту «почти неделю» не было ни дня, когда я бы не сталкивалась в коридорах с Рэндаром Даэрсом. Не знаю, что за злой рок упорно сводил нас вместе, хотя до этого мы виделись исключительно на лекциях… Возможно, он заполнял какие — то документы на наших кафедрах (куда мы тоже зачастили ввиду зачетной декады) или отчеты писал — не знаю. Может, на бестолковую меня жаловался нашему куратору или заказал у нее успокоительные капли…
Но факт оставался фактом. Каждый день меня исправно ждало очередное испытание для моей психики. Придушенное «Добрый день!» удавалось мне все лучше и лучше, даже если некромант совершенно неожиданно вываливался из кабинета главы факультета прямо перед моим носом. Потом я старалась максимально быстро исчезнуть, он иногда и ответить-то не успевал…
Словом, по административному этажу я начала передвигаться с особенной опаской.
И сейчас шла тихонько по коридору, никого не трогая, одна, наслаждаясь передышкой — зачеты закончились, занятия тоже, остались только разборы полетов по письменным тестам, недельный орг. перерыв — и потоковые сборы перед практикой. В перекинутой через плечо сумке болтались учетные книжки группы, кои нужно было отнести куратору — уже и без того было поздно, а отвечавшая за них Чессири Лэнкас, староста, задержалась после занятий по просьбе профессора Гианита и попросила меня… Я сначала согласилась, потом, вспомнив про свое «везение», раскаялась.
Но некроманта, по счастью, не было видно, и я понемногу расслабилась.
Практика в середине учебного года может показаться дикостью — но наши преподаватели знали, что делают. Два семестра теории (с февраля по май, с сентября по декабрь), увенчанные зимней практикой сразу по всем предметам (особенно полевым!), были бы сущим адом. А так — четыре предмета в первом практическом курсе, четыре — во втором… Да и переходить к углубленным теоретическим курсам гораздо проще после того, как ты на деле усвоил базовые навыки, а не опираешься только на формулы с расчетами…
И эту стройную педагогическую теорию нам предстояло скоро проверить на себе — на первом году обучения практики не бывает. Впрочем, сомнений в эффективности такого построения курса ни у кого не было… как и выбора.
Погода стояла непривычно теплая. Самое то для практических занятий под открытым небом… «Только бы весна не передумала и нормально перетекла в лето», — подумала я со вздохом, бросив взгляд в окно, на зеленые кроны…
И тут заметила за стеклом, на широком карнизе, мелкого, ещё толком не оперившегося птенчика. Уж не знаю, скворчонок это был, галчонок или кто еще, но был он страшен, сер, лысоват и громко орал, явно требуя еды.
Понятия не имею, какая птица-самоубийца свила гнездо в столь опасной близости от наших окон, из которых порой вылетали совершенно непредсказуемые результаты экспериментов адептов с магией, но оно оказалось буквально на расстоянии вытянутой руки, чуть выше собственно карниза. Возле окон ветви подстригали, но толстых сучьев здесь хватало, на них — то и громоздилось гнездо.
Выпало чудо в перьях крайне удачно, пришлось признать.
Оно тоже посмотрело на меня, раззявило клюв и жалко вякнуло.
Это меня и сгубило. Жалко же… А вдруг он теперь с карниза брякнется? Судя по почти голому тельцу крайне неуверенной, пьяной походке на подгибающихся лапках и жалобному ору, покидать гнездо и изучать большой мир ему еще рано…
Пошатнулся, заверещал, бестолково захлопал лысыми крылышками, и я с замиранием сердца подумала — точно свалится! Карниз-то металлический, скользкий… Обошлось.
Я воровато огляделась. Никого, пусто, как в склепе…
Тьфу, ну и мысли!
Во всем мастер-некромант виноват…
Прикинув расстояние, я решительно распахнула окно, сцапала топчущееся на карнизе недоразумение, возопившее еще более дурным голосом, и, плюхнувшись животом на холодный подоконник, потянулась к гнезду.
Да, многие говорят, мол, не надо трогать птенчиков руками, а то их родители бросят… но я каждое лето проводила в деревне, где отец собирал и выращивал травы, и знала: совершенная чушь. Птицы не полагаются на обоняние, они ориентируются на звуки. К тому же этот слишком мелкий, чтобы самостоятельно познавать мир, чем грешат оперившиеся птенчики… Бросить — точно погибнет.
Вот же блин… недооценила немного расстояние. Самой бы с четвертого этажа не улететь… Цепляюсь за раму и снова тянусь.
Ну же… еще чуть-чуть…
— Адептка Миэлис! — раздался прямо за моей спиной голос, который я не могла не узнать. И была его обладателю настолько не рада, что от потрясения едва не нырнула вниз вместе с птенцом — пальцы соскользнули с рамы, за которую я держалась.
Чудом мелочь эту не выронила и не раздавила, бестолково взмахнув руками.
В последний момент меня схватили… не за шкирку, нет, за ремень на штанах (на секунду показалось, что я сейчас без них останусь) и резко втянули обратно.
Теплые пальцы скользнули по пояснице, вызвав нервную дрожь, которую я не смогла подавить.
Даже испугаться толком не успела.
Ну, снова здравствуй, мой лучший ночной кошмар…
Да что ж мне так не везет?!
