Тихое, но требовательное «Да» само срывалось с моих губ. Я открывалась навстречу ему, и не было в эти минуты решения правильнее. Стремительно накрывая меня целиком своим телом, словно хищная птица добычу, Эдвин в последний момент все же замер, пристально вглядываясь мне в лицо. В чём-то хотел убедиться? Не знаю, я не дала ему этого шанса, вцепившись в его мускулистые плечи так отчаянно, словно меня этой волной могло унести прямо в открытое море. Ртом поймав его губы, я в них повторила: «Да, Эдвин, да!»
Острая боль отрезвила. Как будто в уютной и сладостной темноте вдруг вспыхнул яркий свет. Слёзы брызнули сами, я вскрикнула и попыталась сбежать. Некромант не позволил, лишь крепче обнял, зарываясь пальцами в мои растрёпанные волосы, лбом позволяя уткнуться в стальное плечо.
— Тише, тише… — утешающий поцелуй в висок, в шею, плечо. — Моя смелая и нетерпеливая девочка, выдохни. Больно больше не будет, обещаю.
Я послушно откинулась на подушку зажмурившись. И это всё? К этому вот я так стремилась? Об этом написано столько фривольных романов? Всё было ложью?
Теперь мне хотелось разреветься не от боли, а от сокрушительного разочарования.
А потом его руки снова двинулись в свой путь, изучая изгибы и впадины на моём теле. Его поцелуи порхали, как нежные бабочки, утешая, осушая мои горькие девичьи слёзы. И спустя пару минут я снова стонала, принимая в себя новые, неизведанные ощущения. Умелые ласки моего обнажённого лорда открывали новые грани удовольствия. Наполняли, раздвигали сознание. Я ощущала себя его драгоценностью. Ещё, ещё! Я хочу большего! Я хочу взять всё и сразу, достигнуть с ним самых тёмных глубин, сгореть дотла в нашем общем пожаре. И чтобы не осталось ни меня, ни его, ни мира вокруг: только тьма его взгляда и ослепительное удовольствие. И когда пламя ярко взметнулось и мягко опало, оставив лишь пепел, когда мне стало вдруг холодно, весь мир отдалился и резко поблек, я успела лишь вяло подумать, что свой личный браслет не надела. Вот она, цена любви к некроманту.
Не жалею. Из нас двоих хоть один должен быть неисправимым глупцом.
Лучи раннего летнего солнца осторожно пробирались сквозь плотную завесу штор в моей спальне. Робко и неуверенно осветили тот хаос, что в ней воцарился за бурную ночь. Нежными, ласковыми прикосновениями разбудили меня, трогая мочку уха, шею, плечо. Или это не солнечные лучи? Распахивая глаза, я снова столкнулась с пронзительным взглядом любимого. Тёмным, как безлунные летние ночи. Жадным, нетерпеливым. Я успела соскучиться по нему.
— Который час? — тихо спросила охрипшая я.
— Половина пятого утра, — ответил он мягко, пальцами прихватывая мой подбородок и не позволяя мне перевести взгляд на настенные часы. — Ещё очень рано. Все спят, смысла нет никуда торопиться. Посмотри лучше на это.
Короткий кивок прямо за спину и довольная, предвкушающая улыбка. Я послушно взглянула и тут же подпрыгнула, прямо сев на постели.
То, что еще несколько часов назад было моей личной кроватью, довольно широкой и крепкой, когда-то выструганной умелыми руками местного плотника, неожиданно превратилось… в дубовую рощу! Ну, ладно, не в рощу, а в несколько крупных кустов. Ветвистых и густо покрытых крупными, резными, тёмно-зелёными листьями. Желудей не хватало, прости меня, Пречистая!
— Это… что? — изумилась я, не в силах отвести взгляд от кровати, осторожно трогая плотный зеленый лист. — Настоящий!
— Это мне надо будет найти этого плотника и потребовать плату за мебель обратно, — со смешком отозвался Морроуз. — Ваша кровать покупалась, как мебель из белой франкийской ели. А она оказалась дубовой!
— Но… почему? — ранним утром мой сонный разум совершенно отказывался понимать очевидные вещи.
— Кто-то вчера не надел артефакт-накопитель, — бережно подхватив мою руку, Эдвин продемонстрировал мне очевидное. — Силы выплеснулось с избытком. Кое-что досталось и мне, но, боюсь, что впереди нас ждёт ещё немало сюрпризов, — прижав моё запястье к губам, некромант усмехнулся. — Ты напрасно волнуешься, магия жизни вполне предсказуема. И кстати, ты давно проверяла уровень резерва? Второй, говоришь? Я теперь сомневаюсь.
Выглядел он действительно великолепно. Смертельная бледность шла, привычные тени усталости под глазами погасли. Даже сеть тонких морщинок в уголках губ и глаз разгладилась и исчезла. Легко поймав моё дрогнувшее плечо, Эдвин снова меня уложил на постель.
— И что нам теперь с этим делать, милорд? — я сама потянулась за поцелуями, ощущая, как прямо в бедро мне упирается нечто угрожающе-твердое и восхитительно бархатистое.
Этой ночью я так и не сумела его рассмотреть целиком. Не до этого как-то нам было. А прямо сейчас… осторожно стянула уголок одеяла с мужского бедра, не переставая губами ловить его нежные поцелуи.
— Адель, — рвано выдохнул он прямо мне в губы. — Вы напрасно…
