— Погода меняется. Идут дождевые тучи.
— Но ноет не поэтому.
Корбек наполнил стаканы.
— А кроме как во время этих лунных войн, ты когда-нибудь выбирался отсюда?
— Нет, — ответил Балвер. — Хотел податься в Гвардию, но к тому моменту уже был майором, так что дорога была одна. Планетарная Оборона, как мой отец до меня, как его отец до него.
— Достойное призвание. Хотел бы я руководить гарнизоном собственного города.
— А где он, говоришь? Танит?
Корбек поиграл маленьким стаканом в своей лапище. Смочил губы.
— Погиб давным-давно. Мы последние.
— Как?
— Мы были призывниками, первой группой призывников на Таните. Три полка, созванных в поддержку похода военмейстера. Это было сразу после Бальгаута, знаешь. Гаунта направили ввести нас в курс дела. Была допущена… ошибка. Хаоситский флот прорвался сквозь заграждение приближавшегося флота Сегментум Пацификус и атаковал Танит. У Гаунта был выбор: бежать со всеми солдатами, каких сможет спасти, или остаться и погибнуть вместе со всей планетой.
— Он выбрал первое.
— Как любой хороший командир. Мне нравится старина Ибрам Гаунт, но он комиссар по призванию. Жесткий, готовый отдать собственную жизнь за веру в Императора, преданный дисциплине. Он вытащил нас оттуда, около двух тысяч, а Танит сгорел у нас за спиной. Но мы рассчитываемся с врагом с тех самых пор.
Балвер кивнул.
— Я полагаю, поэтому вас прозвали Призраками?
Корбек хохотнул и налил им обоим еще сакры.
Балвер молчал какое-то время.
— Я не могу представить, каково это — потерять родной мир.
Корбек не озвучил ответ, пришедший на ум, но Балвер сам увидел логику своих слов и произнес очевидное:
— Надеюсь, и не узнаю.
Корбек поднял стакан.
— Клянусь духом моего утерянного мира, — сказал он жестко, глядя на сакру. — Мы, Призраки, не позволим возникнуть призракам Вергхаста.
Они осушили стаканы глубоким глотком. Балвер поднялся и начал рыться в сундуке, привинченном к стенке транспортера. Он вытащил карты, снаряды и сноп сигнальных флажков, прежде чем нашел, что искал: пузатую бутылку из коричневого стекла.
— Мы выпили ваше танитское пойло, которое я не могу не одобрить, но справедливости ради выпьем теперь Вергхастского марочного. Джойлик. Десять лет, бочковой.
Корбек улыбнулся.
— Единожды можно пробовать все, — он опрокинул стакан, распробовал и снова улыбнулся.
— Или дважды, — добавил он, протягивая стакан.
У огня, разведенного в металлической бочке, Баффелс сидел с Майло, Венаром, Филэйном и Домором. Филэйн и Венар храпели, опершись друг на друга. Домор устало, почти автоматически, черпал ложкой суп.
— Я хочу, чтобы ты держался рядом, — тихо сказал Баффелс Майло.
— Сержант?
— Ой, вот только не начинай эту фигню! Эти погоны должны были дать тебе.
Майло засмеялся, и Филэйн встрепенулся во сне, а затем снова успокоился и захрапел.
— Я был солдатом секунд десять. И я самый младший в Танитском полку. Гаунт никогда бы не спятил настолько, чтобы назначить меня сержантом. Ты заслужил их, Баффелс. Все знают, что они твои.
Баффелс пожал плечами.
— Ты вел нас сегодня. И это тоже все видели. Тебе верят.
— И тебе тоже, и мы работали в команде. Если они за мной пошли, то только потому, что пошел ты. Они могут считать меня счастливым фесовым талисманом, осененным самим комиссаром, но уважают они тебя.
— Но мы ведь неплохо поработали, а?
Майло кивнул.
— Говори что хочешь, но я хочу, чтобы ты был под рукой, рядом со мной, идет?
— Ты сержант.
— И я принимаю командное решение. Люди уважают тебя, так что если ты рядом, они и за мной пойдут.
Майло смотрел в огонь. Он чувствовал, что Баффелса пугали его новые обязанности. Он был отличным солдатом, но никак не ожидал стать командиром. Он боялся облажаться, но Майло знал, что этого не случится, как знал и Гаунт, когда производил повышение. Но если это придаст Баффелсу уверенности, Майло поступит, как он просил. Несомненно, тем странным, бессознательным способом, который наблюдал Майло в перестрелке утром, солдаты в критических ситуациях выбирают своих лидеров, и выбрали Баффелса и Майло.
— Где Танит, по-твоему?
Майло оглянулся, сперва решив, что Баффелс задал риторический вопрос. Но старший смотрел на небо.
— Танит?
— С какой из тех звезд мы пришли?
Майло уставился в небо. Щит отсвечивал зеленым, шипя под каплями дождя. Но все равно можно было разглядеть свет далеких звездных россыпей, прокалывавших черноту.
Майло ткнул наугад.
— С той.
— Уверен?
— Абсолютно.
Это, похоже, удовлетворило Баффелса, и он долго всматривался в мигающий свет.
— Волынка еще у тебя?
На Танит Майло был музыкантом, прежде чем стать солдатом, и в строю раньше был волынщиком.
— Никуда без нее не хожу.
— Сыграй, а?
— Сейчас?
— Мой первый сержантский приказ.
Майло вытащил плотный сверток трубок и мехов из рюкзака. Он прочистил мундштук и вдохнул в мешок жизнь, заставив его тихо выть и поскуливать. Гул болтовни вокруг всех костров стих с первым же аккордом.
Нажимая на меха рукой, он заставил мешок дышать на высокой, пронзительной ноте.
— Что сыграть? — спросил он с трубками в руках.
— «Любимая ждет меня в наловой роще», — неожиданно сказал Домор у него за спиной.
