Нектар для души полностью

Так что церковного ада действительно нет, но это – слабое утешение для людей с низкими вибрациями. Те области Тонкого Мира, куда автоматически притягиваются неразвитые и запуганные души, выглядят ничуть не лучше церковных страшилок. Сейчас мы с помощью наших экспертов представим вам несколько картинок с натуры, а вы сами решите, как называть это место. Лично нам определение «ад» показалось вполне уместным.

Показ нижнего этажа Мира Душ мы начнем с описания, сделанного Робертом Монро (Монро называет этот Мир «Вторая Зона» – авт.):

«Во Второй Зоне реальность состоит из потаенных желаний и самых безумных страхов… Грубые эмоциональные импульсы, тщательно подавляемые нашей физической цивилизацией, выплескиваются в полную силу. Сказать, что поначалу это действует ошеломляюще, значит выразиться слишком мягко. В сознательной физической жизни такое состояние было бы сочтено психопатией… Сказанное означает, что области Второй Зоны, наиболее «близкие» к физическому миру (по частоте вибраций?), в основном населены безумными или почти безумными существами, обуреваемыми эмоциями… Едва ли нужно объяснять, что эта близлежащая область не самое приятное место… Как только вы выходите из физического тела… вы оказываетесь на границе этой ближайшей к нам части Второй Зоны. Именно здесь встречаются всевозможные свихнувшиеся личности…» [47].

«Как уже говорилось, во время нефизических путешествий во Вторую Зону часто приходится миновать некий „слой“, или область, составляющую ту часть Второй Зоны, которая ближе всего примыкает к обычному миру „здесь и сейчас“, и в каком-то смысле теснее прочих связана с ним. Это – черно-серый океан, где при малейшем движении на тебя тут же набрасываются и начинают терзать и мучить какие-то голодные существа.

Попав туда, оказываешься в положении приманки, болтающейся в бескрайнем море. Если перемещаться медленно и не реагировать на странных „рыб“, с любопытством изучающих тебя, то можно миновать эту область без особых происшествий. Если же двигаться резко и отбиваться, то к тебе сразу же устремляются все новые и новые возбужденные обитатели, чтобы кусать, дергать, толкать, пихать.

Может быть, это и есть граница ада? Вполне допускаю, что у человека, на короткое время очутившегося в этом близлежащем слое, его обитатели могут ассоциироваться с „демонами“ и „чертями“. Это – недочеловеки, но они явно обладают способностью самостоятельно мыслить и действовать.

Кто и что они такое? Не знаю. У меня не было никакого желания находиться там лишнее время, чтобы выяснить это. Только путем проб и ошибок, натерпевшись ужасов, мне удалось найти способ миновать эту область более или менее спокойно.

В этих мирах, где мыслью являются не только отдельные предметы, но все есть мысль, включая и тебя самого, ты сам творишь и свое благо, и свою погибель. Беспощадный убийца может завершить свой путь в той части Второй Зоны, где все подобны ему. Для таких людей это и будет адом, ведь слабых, беззащитных жертв там нет.

Расширяя такой подход, можно найти неисчислимое разнообразие вариантов. Конечная остановка, окончательное место в раю или в аду Второй Зоны, похоже, целиком определяется самыми глубокими (возможно, неосознанными) мотивациями, эмоциями и влечениями. Наиболее устойчивые и сильные из них, когда человек попадает в этот мир, выступают в роли навигационного прибора…

В ряде случаев я попадал в такие места, которые во всех отношениях становились для меня адом. Другие, пожалуй, можно сравнить с раем. Третьи по характеру занятий в них практически не отличаются от привычного мира „здесь и сейчас“» [47].

Однажды, пробираясь сквозь плотные, низкие вибрации нижнего уровня, Роберт Монро увидел потрясшую его отвратительную картину:

«…я обнаружил, что стою в каком-то метре от гигантской груды шевелящихся тел. Она возвышалась пирамидой, скошенные склоны уходили в вышину, и я не видел верхушки. Стена тянулась в обе стороны и скрывалась вдалеке. Больше всего это напоминало сплетение огромных дождевых червей на дне жестянки, приготовленной для утренней рыбалки. Тела непрерывно двигались, их были тысячи, миллионы. Влажные и скользкие на вид фигуры пробирались среди себе подобных, искали, пытались что-то сделать… и не могли остановиться.