— И вот ещё что… — вздохнул Звонарь и постучал пальцами по столу. — Ты как свою будущую карьеру видишь?
— Едва ли я смогу повлиять на распределение, — хмыкнул я в ответ. — Я даже на свой учебный план повлиять не в состоянии! Ладно ещё высшая математика с геометрией, но от физики скоро ум за разум зайдёт!
Доцент нахмурился.
— Не ты ли в прошлом году высказал желание заниматься наукой?
— Я, но…
— Передумал?
— Нет!
— Вот и занимайся!
Я глубоко вздохнул, собрался с мыслями и решил переменить тему.
— Герасима с нами отправят или…
— Не ко мне вопрос, — покачал головой Макар Демидович, поднимаясь из кресла. — Меня особый дивизион в свои планы не посвящает.
Я позволил себе в словах собеседника усомниться, но приставать с неуместными расспросами конечно же не стал. Накатил какой-то совершенно иррациональный мандраж, а с чего — не понятно.
Не первый же раз! Да и выезд не прямо сейчас и даже не завтра! Когда-нибудь потом!
— Макар Демидович, а вас на приём к Врану, случаем, не пригласили? — спросил я в некоторой степени неожиданно даже для себя самого.
Доцент, который уже снял с вешалки пальто, удивлённо оглянулся:
— С какой целью интересуешься? — уточнил он, продевая руки в рукава.
Изображать скромность не было смысла, и я сказал прямее некуда:
— Просто подумал, вдруг и для меня пригласительное раздобыть получится?
— Даже так? — поразился Звонарь. — Не замечал за тобой прежде тяги к светским раутам!
Я развёл руками.
— Там будет одна интересующая меня особа.
— В личном или профессиональном плане интересующая?
— В личном.
Макар Демидович неодобрительно покачал головой.
— И охота только в этот серпентарий лезть!
Но от нравоучений он воздержался, вместо этого выдвинул верхний ящик стола и достал два изукрашенных золотым тиснением пригласительных. Одно, на котором я успел заметить его фамилию, Звонарь разорвал надвое и выкинул в корзину для бумаг, на втором вписал в пустую графу «Пётр Линь».
— Держи!
— Спасибо! — поблагодарил я доцента и едва удержался от улыбки при мысли о том, как поразится моему появлению на приёме Ника.
Макар Демидович пристально глянул и посоветовал:
— Оденься только прилично. Там по одёжке не только встречают, но и провожают, до твоего ума никому дела не будет. Одежда, лоск и должность. Сплошная показуха! — Он вздохнул. — Но, может быть, и выйдет толк. Людей посмотришь, себя покажешь. Знакомства полезные заведёшь.
— А сами вы чего? — указал я на корзину для бумаг.
Звонарь улыбнулся — не могу сказать, будто зло, скорее просто недобро, и лишь покачал головой, ничего не став объяснять.
— Ты в Новинск сейчас? — спросил он.
— Хотелось бы, — вздохнул я, взглянув за окно.
— Тогда собирайся. У меня с утра важная встреча, в городе переночую. — Макар Демидович снял трубку телефонного аппарата и трижды крутанул его диск. — Нюронька, найди Рашида, предупреди, что мы уже выходим.
Я обрадовался было тому, что домчусь до Новинска со всем комфортом, но в приподнятом расположении духа пребывал ровно до тех самых пор, пока служебный автомобиль не проскочил через блокпост и не покатил по трассе в гордом одиночестве, не став дожидаться попутной автоколонны.
— Вы чего⁈ — возмутился я. — В тёмное время суток…
Звонарь лишь похлопал меня по плечу.
— Беру ответственность на себя.
— Это нам чрезвычайно поможет, когда на диверсантов нарвёмся, — пробурчал я себе под нос, но мою реплику проигнорировали.
Расположившийся на переднем пассажирском сидении Рашид Рашидович начал мирно посапывать, шофёр напряжённо вглядывался в непроглядный мрак — именно во мрак! фары он погасил сразу, как только мы покинули Кордон — а Макар Демидович смежил веки, но, судя по едва уловимым возмущениям энергетического фона, в отличие от реабилитолога не подрёмывал, а сканировал окружающее пространство.
Вкладывал доцент в поисковые воздействия сущие крохи сверхсилы, моё вмешательство лишь внесло бы дисгармонию в эту воистину ювелирную работу, так что я к активным техникам обнаружения засад прибегать не стал, вместо этого задействовал своё пришибленное активным излучением Эпицентра ясновидение да начал потихоньку набирать и упорядочивать потенциал.
Но — обошлось. Добрались до города без происшествий, всего урона — сгоревшие нервные клетки. Ну его к лешему такие поездки.
Так я об этом Звонарю и сказал, а тот лишь благодушно рассмеялся в ответ.
— Вот когда станешь начальником моей охраны, тогда и будешь кишки мотать, а пока — цыц!
Пришлось заткнуться.
Всю первую половину дня субботы я стажировался у Рашида Рашидовича в травматологии, после традиционно убыл на аэродром при учебном корпусе ОНКОР, чтобы ничуть не менее традиционно прожариться в Эпицентре, и на без малого двое суток покинуть зону его активного излучения.
Думал, Герасим Сутолока затеет разговор о грядущей проверке в боевых условиях, но тот за эти дни и словом ни о чём таком не обмолвился. Я даже заподозрил, что его в эти планы попросту не посвятили. Иначе если бы и не намекнул, то взглядом бы точно себя выдал, а тут ничего. Очень интересно.
