В южной Корее нет храмов, стоящих в центре озера и омываемых водой. Декорации строились специально для съёмок по эскизам режиссёра, как и понтонные домики для фильма «Остров» режиссёра П. Лунгина. Но вода отгораживает героя от внешнего мира, обеспечивая единство места. Временная конструкция придаёт значение пейзажу, создавая «космичность места». Вода имеет символическое значение. В восточной литературе поверхность воды, зыблемая ветром, является метафорой «замутнённого страстями разума». Усмирённые волны, чистое зеркало льда — сознание, обретшее свободу.
Режиссёр возвышает событие до символа, время у него устраняется, давая жизнь вечности, наполненной смыслами, значениями, возможностями возникновения нового.
В произведении Ким Ки-Дука реализовано циклическое время. Конструкция отвечает сути авторского замысла, давая фильму живое дыхание целого.
У Сергея Параджанова остановка времени — главное выразительное средство. Человек талантливый с избытком, через край, он создаёт дремотный, оцепеневший и завораживающий красками мир.
Книга сценариев Параджанова «Дремлющий дворец» предваряется кратким предисловием Коры Церетели: «
Мифологическое мышление режиссёра укоренено в культуре, в древнем искусстве.
Приведём короткий эпизод из сценария «Ара Прекрасный»:
В холмах по ржавой земле пастух-старик Симас гнал рыжее стадо коз с набухшими от молока сосками.
В рыжих холмах где-то плакал ребёнок… Симасу-пастуху показалось, что это небытие… Плач умолк…
Но Симас увидел, как на стадо бежала в испуге белая коза, волоча за собой на набухших сосках присосавшегося грудного, цвета оливы, ребёнка…
Ребёнок жадно сосал козу…[76].
В сценариях Параджанова невозможно встретить слова «вдруг», «внезапно». Его мир — это мир, где движение останавливается, замирает:
Иногда возникает медленное движение по кругу:
Шофёры автобусов с открытыми дверями медленно рулили на себя… Казалось, белая масса вращается на месте…
И на белых экранах автобусов мелькал человек в сюртуке и цилиндре — Пушкин Александр Сергеевич…
Тревожно всматриваясь в движение, Пушкин останавливал белые экраны автобусов прикосновением стека[78].
Отказ Параджанова от современности — не бегство от времени, а протест против него. Это хорошо читалось современниками и властью.
В своей частной жизни Параджанов активен до дерзости. Он бранит власть, отсылает в инстанции провоцирующие телеграммы. Но в сценариях нет даже следа этих бурных эскапад, попыток противостоять системе. В своё творчество он сознательно не впускает ничего, что социально, политически значимо для него и для его современников. Он противостоит системе, попросту замалчивая её в своих произведениях.
Строка Р.-М. Рильке в «Сонетах к Орфею» «…время стоящее, в вечность провал» может быть ключом к миру, создаваемому Параджановым, к его «Дремлющему дворцу», наполненному снами и призраками.
Кора Церетели пишет: «Он прошёл через шумную толпу людей, мимо многих из нас, не сумевших понять и оценить его, ушёл в вечность, как герой его „Чуда в Оденсе“, одинокий и непонятый, оставляя за собой золотые следы своего искусства, которое мы, современники, только начинаем открывать»[79].
Режиссёр «Возвращения» Андрей Звягинцев настаивает, что его фильм обращён к пристальному мифологическому взгляду.
