Тот переступил через бессознательное тело, валяющееся в центре помоста, снова вскинул руки над головой и зарычал:
— Эй, аверонцы! Хватит прятаться за женские юбки! Бой душа в душу до первой крови — это еще не смерть!
— Да нет, не пойдут… — сокрушенно вздохнул парнишка: — В Авероне живут одни бабы. Ну, если не считать того, кого ты уже победил…
Я обиделась: не знаю, как аверонцы, а Кром бабой не был. И ни за какие юбки не прятался. Поэтому я не стала дожидаться, пока они закончат измываться над горожанами, а заорала в ответ:
— Мужчины есть. Например, вот этот, который стоит рядом со мной! Хотите, я его уговорю?
Парнишка мгновенно повернулся ко мне, поймал мой взгляд, направленный на Крома и побледнел.
Через мгновение на мой крик среагировал и здоровяк — грозно нахмурился, напряг мышцы, нарочито медленно повернул голову и… отшатнулся. Видимо, представил себе, чем может закончиться поединок «душа в душу» со слугой Бога-Отступника.
— Слышь, парень! Беги за юбкой — твоему бойцу не за что прятаться… — выждав несколько мгновений, презрительно усмехнулась я. — А еще лучше — валите-ка оба куда подальше: пусть на помост выйдут те, кто может показать нам что-нибудь интересное…
Площадь содрогнулась от многоголосого хохота: здоровяк, вжав голову в плечи, в мгновение ока оказался на земле и скрылся в огромном возке, затянутом ярко-желтым полотном. А парнишка, кувыркнувшись в воздухе и приземлившись на помост, простер руки ошую и, перекрикивая толпу, заорал:
— Уважаемые жители Аверона! Радуйтесь: через пару десятков ударов сердца вы сможете лицезреть невиданное зрелище — бой человека и акрида!!!
Я попятилась: смотреть на поединок с хищником, яд которого, по слухам, мгновенно убивает самого могучего быка, находясь рядом с ничем не огражденным помостом, мне было страшновато. Увы, сплошная стена из зрителей за моей спиной даже не шелохнулась — они горели желанием увидеть смерть! И, в отличие от меня, пытались подобраться поближе!
— Пойдем отсюда… — дернув Крома за руку, взмолилась я. — А вдруг он бросится в толпу?
Меченый пожал плечами, поудобнее перехватил котомку, отодвинул в сторону парня с вытаращенными глазами и разинутым ртом и шагнул вперед.
Я вцепилась в его руку, скользнула следом и чуть не оглохла — за спиной раздался очередной душераздирающий крик:
— Трепещите!!! Вот он: гроза-а-а Караджийских лесо-о-ов, быстрый, как молния и ядовитый, как десять десятков алатских ораешей, а-а-акри-и-ид!!!
Оглянувшись, я непонимающе оглядела обнаженных по пояс мужиков, торопливо натягивающих на шесты что-то вроде рыболовных сетей, потом заметила небольшую клетку, возникшую в центре помоста, огненно-рыжее пятнышко внутри и… увидела свое прошлое — руку, проскальзывающую между частыми прутьями решетки, треугольные подушечки на лапках, белую шерсть между ними и обиженно выпяченную губу…
— А теперь встречайте того, кто быстрее акридов и опаснее, чем их смертоносные укусы-ы-ы!!! — донеслось до меня откуда-то издалека. — Укротитель ужаса Караджийских лесов, великий и могучий Эри-и-ик Обоеруки-и-ий!!!
— Кро-о-ом? — не отрывая взгляда от котобелки, выдохнула я. — Посмотри на помост…
Меченый остановился и обернулся.
— Этот зверек и есть акрид?
— Угу…
— Тот самый? Который хищник?
— Угу…
Я проглотила подступивший к горлу комок, вытерла о подол камзола вспотевшие ладони, вцепилась в нагрудник Меченого, встала на цыпочки и заглянула в его глаза:
— Мне надо с тобой поговорить! Очень-очень…
Пока мы проталкивались сквозь толпу, я в основном смотрел вперед и по сторонам, пытаясь уберечь баронессу д'Атерн от возможных толчков, «интереса» резчиков и рук любителей пощупать податливую женскую плоть. А когда мы вышли на сравнительно малолюдную Хлебную — оглянулся, увидел ее остановившийся взгляд и ужаснулся: мне вдруг показалось, что леди Мэйнария вернулась в то состояние, в котором пребывала первые пару дней после того, как я вытащил ее из родового замка.
Я слегка замедлил шаг, чтобы идти не впереди, а рядом, и тут же мысленно поблагодарил Двуликого за то, что он так вовремя ниспослал мне эту мысль: ушедшая в свои мысли баронесса не заметила торчащий из земли камень, споткнулась и чуть было не упала лицом в грязь.
Поймал. Поставил на ноги. Помог перешагнуть колею и… снова вцепился ей в локоть — не увидев кучу конских яблок, она чуть было не наступила в самую ее середину.
В общем, всю дорогу до постоялого двора я не сводил с нее взгляда и проклинал себя за то, что поддался ее уговорам и повел ее смотреть выступления жонглеров.
«Главное, чтобы она не решила уйти еще раз… — раз за разом мысленно повторял я. — Все остальное я как-нибудь переживу…»
Когда из-за поворота Сапожной показался забор «Королевского Льва», леди Мэйнария, наконец, ожила — повернулась ко мне и мрачно поинтересовалась:
— Мы пришли?
Я кивнул. Потом решил, что она могла не увидеть этот кивок, и добавил:
— Да, ваша милость…
