– Не стрелять! – закричал Трастамара, запоздало осознавая невыполнимость приказа.
И рыбкой бросился на землю. За спиной громко ухнуло, перечеркнувший небо луч угодил в разлапистый ленский бук, дерево переломилось, как спичка, и принялось падать с мучительной неторопливостью, легко объясняемой низкой гравитацией планеты.
Рядом раздалось тихое шипение стационарного лазера, и стена фермы потекла вниз пылающими каплями.
В багровых сполохах, озарявших строеньице, метались человеческие фигурки. Трастамара поймал одну в перекрестье прицела, повел, нажал на спуск. За спиной тонко-тонко верещал шар, придавленный упавшим деревом. Трастамара и не знал, что эти штуки умеют плакать пронзительным детским голосом.
Ферма еще раз огрызнулась огнем.
– «Шершень», пошли! – скомандовал полковник.
Из ничего скользнули и зависли над фермой две «летающие крепости».
Десантники рванули через поле.
С фермы начали беспорядочно стрелять, но мощные генераторы обеих «крепостей» прикрывали десантников, и те бежали вперед под защитой силового поля. Такое построение называлось «черепахой» – Трастамаре как-то объяснили, что название было дано в честь древнего боевого приема, при котором воины бежали вперед, прикрываясь сплошной чередой щитов.
Если на мирной ферме нет гиперпушек – она обречена. Никакой гражданский объект не может противостоять «черепахе».
Трастамара бросился за своими бойцами.
В следующую секунду земля вспучилась и вздрогнула под ногами одного из «хамелеонов». Полковнику показалось было, что тот нарвался на мину.
Но никакого взрыва не было. Парень отчаянно взмахнул руками, пытаясь удержаться на краю ширящейся воронки, кувырнулся и соскользнул вниз; а из раскрывающегося зева земли перло что-то большое, блестящее, светло-серое.
Земля кипела и била фонтаном: под черной грязью ворочалась лава.
– Назад! – не своим голосом заорал Трастамара.
Гравитационный столб от выдирающегося из-под почвы катера ударил в землю, перемешивая людей, траву и животных в чудовищной мясорубке.
«Летающая крепость» с эмблемой Службы Опеки, зависшая над лесом, развернулась. Корабль мирных фермеров пер вверх, в небо, танцуя под призрачным светом четырех лун. У серо-стального бока его расцвел красный цветок – выпущенная «крепостью» ракета. Корабль рыскнул. Поднялся еще на несколько сот метров. Вторая ракета. Корабль огрызнулся. В это было трудно поверить, но пилот, уводивший корабль с земли, нашел в себе нахальство и умение ответить обидчику. По периметру корабля вдруг скользнули вниз бронированные щитки, открывая спящие очи лазеров, и окрестности фермы залил неверный струящийся свет.
Десантный флайер превратился в огненный шар.
Стены фермы начали сыпаться, словно сделанные из соломы.
Вихревые потоки в атмосфере превысили границы допустимого при взлете. Аэродинамика корабля была нарушена открывшимися лазерными глазницами.
Корабль словно поскользнулся в воздухе. В следующую секунду у самого его верха разорвался гиперснаряд.
Гравитационный конус исчез. Поднявшийся на километровую высоту катер лопнул посередине и стал заваливаться назад, на то место, откуда вылетел. Трастамара уткнулся носом в землю и прикрыл голову руками. Ему казалось, что пятьсот тонн композитных сплавов, иридия и тетракса падают прямо на него.
Он ошибся на какую-то сотню метров.
Земля вздрогнула и закачалась, как лист осоки. Грохот чуть не порвал барабанные перепонки. Сверху на полковника и его солдат сыпался огненный фарш из обломков двигателей, носовой брони и человеческих или нечеловеческих тел.
Что-то хлестнуло Трастамару по ногам. Новый удар по голове – и полковник потерял сознание.
Он очнулся довольно скоро.
Обломки корабля и «летающей крепости» догорали где-то на опушке, неразличимые в общей стене огня, в которую превратился лес. С фермы, по ту сторону дороги, доносились слабые крики: три тяжеловооруженных флайера крутились над полуразрушенным зданием, заливая его ослепительным светом, и еще десяток флайеров стояли на дороге и в поле.
Полковник огляделся. Первое, что он заметил, был его собственный тяжелый шатровый «Шквал».
Система прицеливания и ствол оружия были раскатаны в тонкий блин – граница гравитационного колодца при взлете корабля прошлась ровно в тридцати сантиметрах от полковника. Впечатление было такое, словно композитный сплав настрогали в овощерезке. Трастамара приподнялся и с ужасом увидел, что ног у него нет. Вместо ног ниже пояса начиналась серая мягкая земля.
Боли не было – ее и не должно было быть. Сложные органические вещества, введенные в кровь полковника, должны были в таких случаях автоматически блокировать нервные центры, дабы дать солдату возможность героически отстреливаться до последнего вздоха и прожить последние мгновения своей жизни с пользой для императора и народа.
Трастамара хладнокровно сунул руку в жирную землю, ожидая вытащить пригоршню мяса с костями. Он наткнулся на прочную, слегка продранную штанину. Полковник стал торопливо раскапывать землю.
