Нелюдь полностью

Губернатор Шан Шаннери тогда был страшно испуган. «Если эти чертовы рачки построят свои инкубаторы сами, это будет хуже ттакк», – сказал он тогда местному руководителю Службы Опеки. Потом он повернулся к Лестеру-семьдесят пятому и продолжил разговор о том, как заслужить Возрождение.

– Я показываю правду, – ответил Лестер-семьдесят пятый.

Меньше всего майор Лийит был расположен считаться с крийном. Его бронированный сапог врезался в мягкое брюшко моллюска. Лестера подбросило на добрый метр, и тут же майор ударил его снова, на этот раз прикладом «ската» по панцирю. Послышался громкий хруст, и на глазах оцепеневшей толпы панцирь разломился на две части. Между ними вспенилось белое мясо.

Маленький крийн приподнялся. Задняя его часть была парализована, лаковые клешни скребли по траве. Крийнов всегда считали очень трусливыми. Трудно быть храбрым, если тебя может переломить пополам даже двенадцатилетний подросток. «Я никогда не попаду на Крийн, – подумал Лестер-семьдесят пятый, – я никогда не пройду Возрождение».

– Я показываю правду, – сказал Лестер-семьдесят пятый и умер.

Толпа взревела:

– Смерть палачам!

– Поможем нашим братьям!

«Скаты» имели один существенный недостаток по сравнению с обычным лазерным оружием. Из них невозможно было вести шквальный огонь. Они были рассчитаны только на одиночное поражение. Они годились для пыток, но не для боя.

– К черту, – вскричал один из «порядковых», – на хрен, валим отсюда!

– Даешь резиденцию! – закричала толпа.

Три десятка боевиков Семей, приехавших посмотреть на бардак вживую, кричали громче всех, представляя себе размах поживы в усадьбе, и над всем этим бедламом в прямом эфире парил оставшийся без поводыря видеошар, показывая улепетывающих полицейских и плотное тело толпы, ползущей вверх по дороге.

Эйрик ван Эрлик шел по красной дорожке вверх по мраморной лестнице, над которой парил Государь Теофан.

Эйрику было плохо. Его бил то жар, то озноб, и даже аптечка «Шелома» не спасала положения. Медицинские огоньки на запястье горели оранжевым цветом.

Эйрик шел, не особенно выбирая дороги, потому что все сенсоры в доме были мертвы и единственным сенсором был Дом Келен. Дом заверил его, что дорога свободна.

Эйрик поднялся по красному ковру, устилавшему мраморные ступени, и оказался в приемной губернатора. Пол приемной был покрыт расплавленным стеклом, и трупы сгоревших охранников были такие маленькие, что напоминали тушки крийнов. Вода из кабинета уже утекла, стены лучились сухими трещинами.

Ван Эрлик сверился с Домом, поднял руку и выстрелил. Стену вынесло взрывом, и Эйрик вошел внутрь.

Чеслав лежал в медотсеке, крепко принайтованный к койке. Глаза его блестели из-под обмотанного бинтами лба.

Губернатор Шан Шаннери сидел в кресле, сжав между колен голову маленького Денеса. Дуло бластера в его руке упиралось в висок мальчика.

– Ты очень дорожишь своими детьми, Эйрик, – сказал губернатор, – ты же не допустишь, чтобы ты весь этот путь проделал напрасно. Выключи броню и сними шлем, а то я выстрелю.

– Кел? – сказал Эйрик.

На этот раз посторонние не могли его слышать. Эйрик говорил в транслятор брони. Дом Келен слышал радиоволны так же хорошо, как человеческую речь.

– Кел, – повторил Эйрик, – я ничего не могу сделать. Но ты можешь.

Молчание.

– Убей броню! – приказал губернатор.

– Кел, – повторил Эйрик, – он должен потерять сознание. Всего на секунду. Кел, ты можешь так же легко забрать несколько цепочек молекул из его сердца, как ты их забрал из наносенсоров.

Денес заплакал и стал вырываться.

– Стой! – закричал Эйрик. – Денес, не надо!

Свободной рукой губернатор ухватил запястье мальчика.

– Убей броню, или я убью щенка!

В следующую секунду губернатор всхрипнул и обмяк. Глаза его закатились. Бластер выпал из руки. Чеслав вскочил с койки, обрывая провода.

– Не трогай меня, – поспешно предупредил Эйрик, – броня фонит.

Чеслав, запутавшись в липком жгуте, упал на колени перед ребенком.

– Денес? Ты жив? Ты цел?

– Отпусти меня, – сказал Денес.

С величайшей серьезностью он подобрал бластер, выпавший из рук губернатора, проверил заряд и засунул оружие за пояс.

– Я сказал тебе, что я тебя убью, – гордо проговорил мальчик.

Эйрик ван Эрлик вернулся в кабинет губернатора через пять минут. Комм в кабинете по-прежнему работал, и с него по-прежнему шел прямой доступ к банку данных губернатора Шаннери; губернатора, который никому не доверял и который лично корректировал каждый день ход строительства Гусеницы, выдавая приоритетные задания и проверяя сделанное на соответствие первоначальным чертежам.

Эйрик выудил из кармана чип не больше яблочного семечка и вложил его в сканирующее устройство.