— Не умничай, — сказал Тоби. — Я его не учил сложению. Задай нормальный вопрос.
— Это и был нормальный вопрос, — возразил Гэррет. — Оуэн, ты бы мог освободиться, если бы захотел?
Нет.
— Спроси, какая у него любимая еда, — посоветовал Тоби.
— Оуэн, какая твоя любимая еда?
Оуэн изобразил, как ковыряется ложкой в миске.
— Это означает мороженое.
— Я тоже люблю мороженое, — произнес Гэррет. — Какой твой любимый вкус?
— Он любит клубнику, — сказал Тоби. — Но не думаю, что он их различает, лишь бы было мороженое. Как у твоей мамы с пирогами.
— Я люблю мятное с кусочками шоколада, — сообщил Гэррет Оуэну. — Как-то раз папа принес мятное мороженое с кусочками шоколада, и оно мне не понравилось, но обычно это мое любимое.
— Классный он? — спросил Тоби.
— Он суперклассный. А мама знает?
— Нет.
— А почему нет?
— Она бы его испугалась.
— Но он же не обидел бы ее.
— Знаю, но можно бояться и тех вещей, которые тебя не обижают. Согласись, немного странновато иметь в друзьях лесного монстра, а?
— Ага.
— Так что мыс тобой парочка чудиков!
— Ага! Больших чудиков!
— Больших сумасшедших чудиков! Но это нормально. Ничего страшного в том, что мы чудики. Ты знаешь кого-нибудь, у кого есть друг-монстр?
— Нет, конечно!
— Думаешь, дети в школе будут завидовать?
— Ага! Стопудово, ко мне никто докапываться не будет, если узнают.
— Не будут. Но ты не можешь им рассказать.
Гэррет закатил глаза:
— Я знаю. Ты мне уже сто миллионов раз это сказал.
— Ну тогда говорю тебе в сто миллионов первый раз.
— Я могу прикоснуться к нему?
— Нет.
— Ав следующий раз?
— Может быть.
— Ты ведь меня еще приведешь сюда?
— Конечно, приведу. — Тоби обнял сына. — Уж будь уверен.
На обратном пути Гэррет без умолку болтал о своем новом друге-монстре. Тоби был доволен — нет, скорее, счастлив. На самом деле, это хорошо, что ему пришлось тут же вернуться, чтобы расковать Оуэна, иначе Сара могла задаться вопросом по поводу его эмоционального состояния.
— Можешь поиграть в «Нинтендо» или почитать, — сказал Тоби.
— Поиграю в «Нинтендо».
— Или порисовать.
— «Нинтендо».
— Хорошо. Развлекайся.
— Прошло не так уж и плохо, да? — спросил Тоби, отстегивая ошейник на шее Оуэна.
Больно.
— Да, похоже, он тебе немного натер. Извини, приятель. Больше ничем не помогу. Но тебе ведь понравилась встреча с Гэрретом?
Очень понравилась.
— Ну, ты ему тоже понравился. Когда я окажусь в могиле, ты можешь зависать с ним, как мы с тобой. Если бы у тебя не были вместо ногтей эти чертовы крюки, мы могли бы принести его карманную видеоигру и вы бы вдвоем могли играть тут.
Он расстегнул ремень на правом запястье Оуэна. Монстр тут же начал лизать это место.
— Знаю, знаю, больно. Оно того стоило?
Да.
— Хорошо.
Еще?
— Да. Теперь постоянно.
— Ну, что вы сегодня делали? — спросила Сара, накладывая в тарелку Гэррета большую ложку картофельного пюре.
— Всякие крутые штуки.
— Ну, я это знаю! А какие крутые штуки?
— Это секрет.
— Секрет от собственной мамы? Так нельзя!
Гэррет прикрыл рот рукой и захихикал.
Сара одарила его притворно суровым взглядом.
— Тут тебе не клуб мужиков-женоненавистников, дружок. Во что вы там вляпались?
— Э-э-э, папа показал мне голые титьки.
— Что?!
— Он шутит, — сказал Тоби.
— Голые ти-и-итьки в журнале!
— Не надо ему показывать такие вещи, — сказала Сара Тоби.
— Я бы никогда не стал демонстрировать нашему ребенку груди в журнале. Я не знаю, о чем этот субъект говорит. Ты о чем говоришь, субъект?
— Джимми Уилсон в школе сказал мне, что его папа оставил пачку журналов с голыми титьками прямо в ванной.
— Значит, папа Джимми Уилсона — извращенец, — сказал Тоби. — Голые титьки — это зло. Их следует запретить.
— А кто такой извращенец?
— Неподходящий разговор для ужина, — произнесла Сара. — А голая грудь — это не зло. Просто не нужно показывать ее восьмилетнему мальчику.
— Я ничего ему не показывал!
— Я знаю, но хватит об этом.
— Этот субъект начал первым!
— Да пошутил я, — сказал Гэррет. — Мы ходили смотреть на какое-то дурацкое болото.
— Ой, ну извините, что торфяное болото было не таким интересным, как ваши видеоигры, ваше высочество.
— Конечно, не таким.
Тоби пнул его под столом.
— Рад, что ты смог сохранить секрет, — сказал Тоби, укладывая Гэррета в постель.
— Но тебе нужно лучше продумывать легенду.
— С Оуэном там все будет в порядке?
— Да, с ним все будет хорошо. Он живет там уже очень и очень долго.
Из-за большого расстояния Оуэна всегда было затруднительно посещать. А стало еще хуже, когда Тоби пришлось идти туда, приковывать его (Оуэн никогда не возражал, но выказывал недовольство), идти обратно домой и забирать Гэррета, затем приходить к хижине Оуэна, отводить Гэррета назад, возвращаться к хижине, расковывать Оуэна и идти обратно домой. Это было нелепо.
В четвертый визит Тоби просто оставил Гэррета ждать на небольшом, но безопасном расстоянии. Он дружил с монстром с шестидесятых — Оуэн не собирался внезапно выпрыгнуть из ниоткуда, схватить Гэррета и убежать с ним.
— Могу я погладить его? — спросил Гэррет, как и во все предыдущие визиты.
— Нет.
— Почему?
— А ты как думаешь?
