– Капочка и Зиночка.
– А где Машенька? – в тон ей спросил Наполеонов.
– За Машенькой вчера муж приехал и увёз её домой.
– Хоть один проявил заботу, – хмыкнул Наполеонов.
– Ты же знаешь, Шурочка, что за Капочкой приехать некому.
– А муж?
– Машины у них нет. Не на себе же Савва Игнатьевич жену ночью повезёт.
– Это надо понимать так, что вы вчера бузили до тех пор, что и общественный транспорт перестал ходить, – хмыкнул Наполеонов.
– Шура, не вредничай.
– Всё я понял, – поднял Наполеонов руки, показывая, что сдаётся. Но всё-таки не удержался и спросил: – А Зиночка осталась у нас ночевать, желая отдохнуть от своего многочисленного семейства?
– Можно сказать и так, – согласилась мать.
– Или решила дать им отдохнуть от себя, – съязвил Наполеонов, допивая кофе.
Мать одарила его укоризненным взглядом и покачала головой.
– Ма, я извиняюсь, но ты же не будешь спорить, что, когда тётя Зи выпьет, она трещит, не умолкая, как сорока. – При этом Наполеонов скорчил такую уморительную мину, что Софья Марковна невольно рассмеялась.
– Ну всё, я побежал. – Наполеонов чмокнул мать в щёку и вынесся из кухни.
Детективы провели вечер не так ярко, как провёл его следователь. После скромного ужина Мирослава забралась с ногами на диван и спросила:
– Морис, что ты думаешь о водителе с козлом?
– О том, что подвёз одного из подозреваемых в убийстве?
– Угу. Только я думаю, что если убитая оставила ему всё своё движимое и недвижимое, то он может быть у следствия главным подозреваемым.
– Но Наполеонов ничего такого не говорил, – не согласился Морис.
– Мало ли, чего он не говорит или просто недоговаривает.
Миндаугас помолчал и сказал не слишком уверенно:
– Мы не знаем, занимается ли обладатель кольца с козлом постоянным извозом или просто подвёз случайного попутчика. Если это его постоянное занятие, то опять же он может иметь постоянный маршрут или обитать в различных частях города. Так что искать его там, где живёт девушка подозреваемого, по-моему, бессмысленно.
– Согласна с тобой, – ответила Мирослава.
– Мы можем попробовать поспрашивать о нём в том районе, куда он доставил парня.
– Угу. Но не в самом этом районе, а чуть дальше.
– Почему?
– Там, где жила убитая, проживают обеспеченные люди и навряд ли обладатель элитного жилья станет заниматься подвозом.
– Может быть, он взял ипотеку?
– Может. Но ипотеку берут на покупку обычной квартиры, а не хором новокняжеских.
– Наверное, это так, – проговорил Морис и добавил: – В подавляющем большинстве случаев. Но могут быть и исключения.
– Исключения пока вынесем за скобки.
– Хорошо. Вы хотите поехать туда завтра?
– И прикинуть на месте, где может обитать таинственный бомбила.
– Мы поедем с утра?
– Да, но не слишком рано, чтобы дать основной массе народа уйти на работу. Те, кто трудится с утра до вечера, вряд ли нам помогут. Будем работать с пенсионерами, мамочками, сидящими с детьми и подростками.
Морис не стал спорить, и в одиннадцать утра они проехали мимо элитных домов по дороге прямо, никуда не сворачивая. Вскоре детективы оказались в спальном районе, состоящем из домов разного периода застройки. Судя по тому, что здесь были и сталинки, и хрущёвки, и девятиэтажки конца прошлого века, власти уплотняли район как могли. Не оставили они своих усилий и в наше время, судя по втиснутому впритык к дороге новому двенадцатиэтажному дому, который почти полностью закрывал свет жильцам пятиэтажки, стоящей за ним. Мирослава остановила машину именно возле этого дома и задумчиво посмотрела на него.
– О чём вы думаете? – спросил Морис.
– О том, что Дума запретила народу ругаться матом, но разве можно подобрать цензурные слова для тех, кто разрешил втиснуть сюда этот дом.
– Наверное, ему заплатили деньги? – неуверенно предположил Морис.
– Я тоже так думаю. Давай объедем этот дом по внутренней дороге и попробуем поспрашивать тех, кто оказался в его тени.
Но въехать во двор им не удалось, проезд загораживали старые синие «Жигули». Мирослава сдала назад и оставила «Волгу» возле бровки. Во двор они вошли пешком, обойдя «Жигули» по траве.
– Может быть, это та самая машина, которую мы ищем? – спросил Морис.
– Может. Но это было бы слишком лёгким вариантом, – отозвалась Мирослава.
– Вы не верите в благосклонность судьбы? – улыбнулся Миндаугас.
– Почему же, верю. Просто обычно эта самая судьба любит, чтобы для завоевания её благосклонности были затрачены хоть какие-то усилия.
– И то верно.
Вскоре они увидели одинокую старенькую лавочку, на которой сидел старик и выталкивал своей тросточкой камешки из травы, толкая их ближе к бровке.
– Что это он делает? – шёпотом спросил Морис.
– Я так думаю, что здесь часто бегает ребятня и, может, не увидев камни, спрятавшиеся в траве, расквасить себе нос. Вот дед и выталкивает их на видное место.
– Надеется, что их заметят работники ЖКХ и уберут.
Мирослава пожала плечами.
– Мне порой кажется, что наше население уже ни на что не надеется, с детства усвоив крылатую фразу классика: «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих».
– Грустно.
