– Шур! Двор, в котором потерян каблук, находится за ещё двумя дворами, то есть до дороги идти далеко. Поэтому случайный частник отпадает. Такси могла вызвать, зря ты сердишься, просто я в этом сомневаюсь. Не стала бы женщина рисковать.
– Это в том случае, если она в чём-то виновата!
Мирослава пожала плечами.
– Хочу тебе напомнить, – назидательно проговорил Наполеонов, – у нас главенствует презумпция невиновности.
Но Мирослава его не слушала:
– Я бы на месте полиции опросила всех автовладельцев, живущих в этих дворах.
– Слухаюсь! Мой генерал! – козырнул Наполеонов. – Завтра же с утра пошлю оперативников.
Он выполнил своё обещание, и жителей обоих дворов прочесали частым гребнем. Однако опрос автовладельцев ничего не дал. Никто не признался, что выезжал так поздно. Полиция на этом не успокоилась и опросила домочадцев и соседей всех, имеющих автомобили. Вечером Наполеонов в коттеджный посёлок не приехал, но позвонил по телефону и сообщил о нулевом результате.
– Странно, – пробормотала Мирослава.
– Что странно? – заорал Наполеонов. – Целый день угробили! И никакого толку! Твоя идея неверна, – заключил он и отключился, не попрощавшись.
Но Волгина не придала этому никакого значения.
Она думала о том, что же пошло не так. Уже совсем стемнело, а она всё сидела и думала. Луна покачивалась в небе, точно абажур на шнуре. На самом деле, конечно, качались ветви деревьев, то с одной стороны, то с другой закрывая луну от взгляда наблюдателя. Но иллюзия покачивания луны казалась реальностью.
– Ага, – сказала сама себе Мирослава и отправилась спать. Она уснула сразу же, как голова её коснулась подушки. Дон запрыгнул на кровать и, подобравшись поближе, устроился у неё под боком. Тихонько замурлыкав.
Утром во время завтрака Мирослава заметила Морису:
– Почему бы тебе не покрутиться в этих дворах?
– Зачем? – удивился он.
– Вдруг на тебя клюнет какая-нибудь девица от 8 до 80… – проговорила она задумчиво.
– Вы в кого задумали меня превратить? – насторожился он.
– В детектива.
– Так я вроде…
– Вроде в огороде, как говорит твой дружок Шура.
– Вообще-то он ваш дружок, – усмехнулся Морис.
– Мне Шура подружка, а тебе дружок. Но ближе к делу, – оборвала она сама себя. – Вполне возможно, что ты вызовешь чью-то симпатию, познакомишься, разговоришься, и, расчувствовавшись, некая особа женского пола раскроет перед тобой свою душу и проговорится о том, что нас интересует.
– Коварная вы девушка, – сказал Морис с притворным вздохом.
– И коварнее бывали…
– Где же это?
– В истории.
– Уж не Медичи ли вы имеете в виду? – поинтересовался он язвительно.
– Не её одну. И вообще, Миндаугас, не выводи меня из терпения! А то я решу, как любит говорить мой любимый брат Витя Романенко, – «Высокий до неба, а дурень, як треба!»
– Это что ещё?
– Это с украинского или с суржика. Витя же по отцу украинец, половину лета проводил у бабушки на Украине. Там нахватывался украинского фольклора, а потом на нас тренировался. Усовершенствовал знание языка.
– Ага, тогда я начну говорить по-литовски.
– Только вот тут тебя никто не поймёт и никакого самоусовершенствования не получится.
Миндаугас махнул рукой и спросил:
– И когда мне ехать снимать отроковиц, дев и бабушек?
– Да прямо сейчас и поезжай.
– Я могу хотя бы доесть сырники?
– Можешь, – улыбнулась она.
– Прежде чем отправиться на задание, – вздохнул Миндаугас, – я хотел бы задать вам один вопрос.
– Это какой же?
– Вы что, не доверяете полиции?
– Полиции я доверяю, но не верю в искренность свидетелей, им отвечавших.
Морис больше ни о чём не стал её спрашивать и после завтрака отправился в город. Сначала он познакомился с двумя пенсионерками, сидевшими во дворе на лавочке и перемывавшими косточки соседям и знакомым. Когда Морис присел рядом с ними на лавочку, они сначала насторожились, а потом начали проявлять любопытство:
– Вы кого-то ждёте, молодой человек?
– Нет, просто решил посидеть.
– Именно в нашем дворе? – удивились бабушки.
– А разве ваш двор хуже других.
– Нет, конечно, – замахали они на него руками, – наш двор лучше других!
– Тогда вас не должно удивлять, что я выбрал именно ваш двор.
Бабушки подумали и согласились с несокрушимой мужской логикой.
Потом одна из них спросила:
– Ты небось пассию свою высматриваешь? – Она хитро подмигнула ему.
– Жену, – горестно вырвалось из груди Мориса.
– Жену?! – удивились пенсионерки.
– Да, – подтвердил он печальным голосом, – изменяет она мне.
– С кем?
– С кем, не знаю, знаю только, что он живёт в этом дворе и у него есть машина.
– Боже мой! – всплеснула руками одна из женщин. – Какой же надо быть стервой, чтобы изменять такому видному парню! Будь моя воля…
– Погоди, – оборвала её вторая, – а ты уверен, что её хахаль живёт именно в нашем дворе?
– Мне так сказали, – неопределённо отозвался Морис.
– Кто сказал?
– Доброжелатель.
– А, – протянули старушки.
– Скорее всего, он занимается частным извозом.
Женщины переглянулись, пошептались и заявили:
– Нет, сынок, обманул тебя твой доброжелатель. Никто у нас тут не занимается извозом. Это точно.
– И вы не видели, чтобы кто-то ближе к полуночи или чуть позже уезжал из дома.
