Как-то я написал в Facebook раздраженный статус о том, что я бы предпочел получать сообщения по работе на рабочую почту. И что бы вы думали? На следующий день число писем Мирославу нисколько не уменьшилось. Потому что эти засранцы не только заваливают тебя своей ерундой – они еще и не читают тебя!
Внимательность
Пишу чуваку, что у него на афише допущена ошибка в имени хедлайнера. «Спасибо, Мирослав!» – отвечает он.
Это как в недавнем диалоге:
– Добрый день, Мирослав!
– Я Милослав.
– А я Павел!
– Очень приятно, Павел!
– И мне, Мирослав!
Или вот звонит женщина:
– Это Мирослав Чемоданов?
– Это Милослав Чемоданов.
– Я не туда попала?
– Нет, неправильно произнесли мое имя.
– Ой, простите. Мисо-что?
Где же он?
В больнице все обращаются к тебе по фамилии. Понятно, что это они просто чтоб не запутаться – а то прооперируют еще кого другого, – но все равно непривычно, когда тебе вместо «Здрасьте!» каждый сразу: «Чемоданов!»
Говорю медсестре: «А почему не называть меня Милослав?»
– А кто такой Милослав?
– Я – Милослав.
– А где Чемоданов??
Мило
Очень любят поиздеваться над моим именем сотрудники аэропортов. Одна сотрудница аэропорта очень долго смотрела в мой паспорт, после чего вернула его с комментарием «Мило».
Еще похожий диалог:
– Как вас зовут, еще раз?
– Милослав.
– Хм. Миленько.
Зато как-то раз мы с моим другом Тряпочкиным специально протормозили в аэропорту, пока не услышали победное «Пассажиры Тряпочкин и Чемоданов, пройдите на посадку!».
MyLove
Правильно произнести мое имя для американцев даже сложнее, чем для русских. Я уже в общем привык, что в Штатах меня зовут Майло, как собаку из «Маски», но тут водитель «Убера», встречая меня, неуверенно пробормотал «Май… Лав»?
Говно и масло
Бывает, ищешь ты сахарницу пять минут, а она – вот – на столе все время стояла.
Или вот видишь ты человека, который говном себе бутерброды намазывает и говоришь: «Ты не прав. Надо не говном. Надо маслом». Делаешь ему все по-человечески, причем старательно так, с сознанием своей значимости – что вот ты мол научил бедолагу, как правильно, и вот заживет он теперь! И упускаешь одну крохотную, может быть, но такую очевидную вещь: он просто искренне любит говно.
«Пушкинъ»
С чего же начался этот кошмарный вечер? Сначала девушки из Chanel предлагают мне взять интервью у Миллы Йовович, приехавшей раскрутить их выставку «Маленький черный жакет». Я говорю «ок». Что могу поговорить с ней, например, о важных для нее местах в Москве. Девушкам из Chanel это нравится. Они назначают интервью на четверг, в 15-15.
В четверг, в 1:39 ночи они сообщают, что интервью переносится на 21.15.
20:15. Они звонят и просят приехать пораньше, к 21:00.
21.00. Когда я все бросаю и приезжаю, они сообщают, что интервью переносится на «после концерта», 15-минутного выступления Миллы, запланированного на 22.00.
Девушка из Chanel советует мне «развлекаться», я тем временем не обнаруживаю себя в списке на входе. Две разные девушки из Chanel обещают выйти и встретить меня. В результате я полчаса стою у дверей и попадаю внутрь в 21:35.
22:39. По окончании выступления Миллы (она спела три песни – хотя могла и не петь, большинству гостей было достаточно сфотографировать ее для инстаграма) я звоню девушкам из Chanel. Мне говорят, что сначала надо, чтобы Милла собралась с силами после концерта. На то, что она пела 15 минут, мне отвечают: «Она – селебрити». При этом обещают, что я буду первым, кому она даст интервью после того, как оправится.
23:27. Наблюдаю за вторым интервью, которое Милла под руководством девушек из Chanel дает не мне у нее в гримерке. Милла мила, устала, но держится, давая вот уже сорокаминутное интервью, которое девушки из Chanel не пытаются закруглить. «Сколько у вас вопросов?» – спрашивает у меня одна из них. Объясняю, что просто собирался побеседовать про важные для Миллы места в Москве.
23:47. Милла надевает большой белый жакет и собирается уходить. «Милла, тут есть еще вопрос про твои любимые места в Москве!» – сообщает ей девушка из Chanel. «”Пушкинъ”!» – кричит Милла и покидает здание. «Не расстраивайтесь, Ярослав!» – кричит мне девушка из Chanel.
На выходе мне, как и другим гостям, выдают тубус с репродукцией одного из снимков с выставки. «Последний!» – говорит мне девочка на раздаче.
А выставка, кстати, ничего вполне. Ни черта не понимаю в черных жакетах, но фотограф из Лагерфельда очень неплохой. Помнится, в свое время я спросил Леди Гагу, при каких условиях она разделась бы для мужского журнала. Она ответила: «Если бы меня снимал Карл Лагерфельд».
Так я сходил на интервью к Милле Йовович. И все, что я получил – это плакат с Сарой-Джессикой Паркер в короне. Никому не надо?
Весточки от мамы
Свое детство я провел в небольшом закрытом городе в Челябинской области. Сначала он назывался Челябинск-66, потом – Челябинск-70, а под конец его переименовали в Снежинск. Сейчас-то я уже давно в Москве, но в Снежинске остались мои сестры и моя мама. И раз в два-три дня мама пишет мне оттуда электронные письма.
