Нельсон полностью

Сказать, что они станут друзьями, – сильное преувеличение. Однако между ними установились теплые отношения, и впоследствии принц Уильям всегда будет поддерживать Нельсона, хотя и не во всем. Нельсон будет говорить об Уильяме исключительно в «превосходных степенях». Как начал едва ли не в день знакомства, так и продолжал.

«Я уверен, принц станет гордостью нашей службы: он настоящий моряк, хотя вы вряд ли могли это предположить и ожидали бы от него совсем других дарований. Но он… строгий поборник дисциплины и убежден в том, что каждый должен отслужить положенный срок, прежде чем получить очередное звание или должность, и это касается его в той же мере, что и остальных. …Все в полном восторге от него. Обладая добрейшим нравом и выдающимся умом, ему легко удается понравиться всем и каждому».

Нельсон, мягко говоря, преувеличивает. Нравился принц, а потом и король, далеко не всем. Веллингтон, который как раз при Вильгельме IV станет премьер-министром, позволял себе весьма язвительные высказывания в адрес монарха. Но! Герцог верно ему служил, поскольку был человеком короны. Нельсон – точно такой же. Только он, в отличие от Веллингтона, к высшей аристократии никогда не принадлежал, и даже став лордом, не стал ее частью.

Знакомство с членом королевской семьи, возможность общаться с ним сильно льстили самолюбию Нельсона. Некоторые из биографов адмирала подозревают его в неискренности. Дескать, все его восторженные отзывы о принце Уильяме продиктованы лишь желанием иметь еще одного могущественного покровителя. Кстати, примерно то же самое говорили и об отношении Нельсона к адмиралу Худу.

Нельсон ведь действительно при каждом удобном случае расхваливал Худа, называл его «великим адмиралом». А вот Коллингвуд полагал, что таланты Худа «сильно преувеличены».

Полагаю, что выгоду Нельсон, конечно же, видел. Однако он всегда оставался благодарным по отношению к людям, которые ему чем-то помогли. Всегда. Причем независимо от статуса человека. Это достойно похвалы. Что же до нюансов… Он обычно не вдавался в тонкости. Можно говорить о поверхностности подхода, а можно – о последовательности. Такой выбор – обычное дело.

…Нельсона и принца Уильяма отправили на очередную побывку в Англию в одно и то же время. Они и добрались до родины с интервалом в несколько часов, 26 июня 1783 года. Война в Америке вот-вот должна была закончиться, мирные переговоры шли полным ходом, делать «боевым морякам» в Вест-Индии больше нечего.

Нельсона позвали на прием в Сент-Джеймсский дворец, представили королю. Неудивительно, с такими-то друзьями. Принца Уильяма отправили в Ганновер, изучать немецкий и французский языки, Нельсон решил отправиться в отпуск.

«Я завершил войну, так и не составив состояния, но при этом сохранив безупречную репутацию. Об этом я могу с уверенностью судить по тому вниманию, которое мне оказывают. Мою душу согревает мысль, что честь ценится гораздо выше, чем богатство».

Душа согрелась, а тепла все равно не хватает. Беру на себя смелость утверждать, что в Англию Нельсон вернулся абсолютно готовым кандидатом в женихи. У воспитанного в пуританских традициях Горацио Нельсона «падшие женщины» вызывали ужас, а прелесть случайных связей он не понимал. В каком-то смысле – совсем не моряк.

Он отправился во Францию. Уж здесь-то и с любовью, и с приключениями все должно быть хорошо! Девушки оказывают ему знаки внимания, но француженки Нельсону не нравятся. Патриот! Может, правда, дело в том, что они не говорят по-английски?

Так Нельсон найдет англичанку и во Франции! Любовь номер два. Дочь англиканского священника из Сент-Омера, юная мисс Эндрюс. Настоящая любовь? Мы даже не знаем, какая именно из двух дочерей священника стала объектом страсти капитана. Из писем не понять, что говорит о небывалой серьезности намерений.

Не стоит смеяться, именно о намерениях речь и идет. Про чувства «невесты» нам снова ничего не известно, про план действий Нельсона – все. Вот отрывок из письма дяде, Уильяму Саклингу, в самом начале которого Нельсон фактически признается, что их мало что связывает и что прежде он брата Мориса Саклинга никогда не беспокоил. Отчаянные времена требуют отчаянных мер!