Нельсон полностью

«Сейчас наши войска в Тулоне насчитывают 12 500 человек, но к ноябрю ожидают, что их уже будет около 30 000, и тогда вся эта страна станет нашей, ведь французы и сами ненавидят Конвент… У испанцев нет никаких оснований гордиться своими успехами. Я бы и хотел похвалить их, но не за что: ни одного их солдата и ни одного корабля в Тулоне не было. Их удел лишь грабить и убивать несчастных бедолаг, сдавшихся на милость британцам».

Письмо брату Уильяму от 11 октября 1793 года – хороший пример плохого понимания ситуации. И не без предвзятости, конечно. Но не будем строго судить ни Нельсона, ни Худа. Первые пять лет войны с Францией для Англии триумфальными не стали. Какие-то успехи случались, но в целом… Дело было и в отсутствии внятной стратегии, и в непонимании того, с каким противником они воюют. Тулон это показал очень наглядно.

…Неаполь Нельсон покинул в спешке из-за полученного донесения – где-то поблизости французский военный корабль, возможно – не один. «Агамемнон» вышел в море, но французов не обнаружил. Новая информация – какой-то вражеский корабль стоит на рейде в Ливорно. Так и есть. Территория нейтральная, но Нельсон надеется «поймать» француза, когда он окажется в открытом море. Нельсон ждет, французы не трогаются с места. У них есть важные дела.

«Я только что узнал, что команда (французская. – М. К.) сместила своего капитана и поставила на его место лейтенанта морских пехотинцев, а капитана произвели в сержанты морской пехоты. Что за страна? Они так безрассудны, что готовы на все. Говорят, у них на борту пятьсот человек, и они мне назло хотят выйти в море. Удивлюсь, если они не попытаются сделать это».

Нельсон хоть и обзывал французов «психами», но они – не вышли. На флоте беспорядка хватало, а на суше-то «якобинцы» воевали все лучше и лучше. «Агамемнон» наконец прибыл в Тулон, где адмирал Худ сообщил капитану горькую правду. Плохи дела… Даже прибывающие подкрепления ситуацию в лучшую сторону не меняют. Кто командует артиллерией французов, Худ не знает, но действует артиллерия очень грамотно. Силы, подтянутые к Тулону, весьма значительны. Если в обороне будет пробита брешь, то…

Так все и будет. План Наполеоне Буонапарте сработает. Нельсон храбрится, пишет Фанни о «прекрасном настроении» и каких-то «успехах», но Худ уже, похоже, все понимает. Однако делать что-то надо. Худ оставляет значительную часть команды «Агамемнона» сражаться на суше и отправляет свой самый быстрый корабль в Тунис. Может, удастся переманить на сторону англичан местного бея?

По пути в Тунис Нельсон столкнулся с небольшой французской эскадрой. Корабли уступают «Агамемнону» по мощи, зато их несколько. Нельсон ввязывается в бой и… Через несколько часов прекращает его, понимая, что ничем хорошим это не кончится.

Дипломатическая миссия тоже оказалась провальной. Как написал Нельсон брату Уильяму: «…англичанам редко удается достичь результата во время переговоров, разве только высмеивания». Бей оказался человеком практичным и, что еще хуже, хорошо образованным. Когда ему сказали – как можно иметь дело с французами, которые казнят собственных законных правителей, бей продемонстрировал знание истории. Напомнил, что у англичан тоже было нечто похожее. Чем отрубленная голова Карла I отличается от отрубленной головы Людовика XVI, британцы объяснить не смогли. Письмо Уильяму Нельсон отправил 5 декабря 1793 года, меньше чем через две недели Тулон падет. Или будет освобожден, что меняет суть, но не исход.

Запомнили ли, отныне – раз и навсегда, англичане имя Буонапарте? Пока вряд ли. Гордиться они могут лишь тем, что первую (и самую серьезную) рану Наполеон получил от штыка английского пехотинца как раз во время штурма Тулона. Но вообще-то случилась самая настоящая катастрофа.

Адмирал Мэхэн обвинял адмирала Худа в том, что тот «предпочитал стоять на якорях». То есть в том, что ему не хватало решительности. Отчасти справедливо. Худ ведь, как мы знаем, понимал, что конец близок, но – не торопился. Медлительность дорого ему обошлась. Вот, пожалуй, самый яркий пример.