— Угу, — и продолжаю целовать, дразню дальше.
Он перехватил моё лицо своими руками и жадно впился в мои губы. Я чуть не завизжала от восторга. Да — да — да! Мне только этого и надо. Ему, я думаю, тоже.
Наши языки начали жаркий танец, руки продолжили эту обжигающую пытку. Я чувствую, что Денис сдерживаеться, но я рычу ему в губы, чтобы не тормозил.
— Пожалуйста… пожалуйста… — стоны сами вырывается у меня из горла.
Я не должна так себя вести, мне должно быть стыдно за своё несдержанное поведение. Плохая девочка. Но мне не стыдно, мне надо.
— Моя горячая девочка, хочу тебя… хочу тебя всю…
Отрывается от моих губ и начинает путешествие по моему телу. А оно, моё тело, предатель, кайфует от каждого прикосновения его губ и рук. Оно такое чувствительное, сплошная эрогенная зона. Мне кажется, что я готова взорваться только от его прикосновений. Так и есть. Только он добрался до моего лона и чуть прижал клитор, как я с криком разлетелась на мелкие кусочки. Денис еле успел перехватить мой крик своими губами.
— Вот это да, какая жаркая девочка мне досталась. Ты сводишь меня с ума, сладкая, — шепчет мне на ушко, пока я собираюсь назад, в своё тело, после сокрушительного оргазма.
— Это не я, это всё гормоны. И я хочу ещё, не останавливайся, пожалуйста.
Денис разворачивает меня к себе спиной, но продолжает ласкать мои груди и живот. Целует шею спускаясь по спине. Меня выгибает от чувственных прикосновений.
— Да ещё и ненасытная, тогда держись.
Поднимает мою ногу за коленку и я чувствую, как его член упирается в меня. Невольно вырывается стон предвкушения, спина выгибается и меня начинает потрясывать. Он входит медленно, растягивая меня. А я делаю прерывистые глубокие вдохи. Как же хорошо. Денис остановился.
— Тебе больно, сладкая? Или не приятно? Скажи, — его голос волнуется.
— Хорошо, мне очень хорошо, не останавливайся, пожалуйста…
Денис продолжил движения, очень медленные. Я подаюсь к нему попой, чтобы ускорился. Он меня понял. Движения стали чаще и резче. Денис правда теряет контроль перед тем, как нам обоим взорваться. И мы уносимся в космос одновременно. Затем медленно опадаем невесомым пухом, собираясь на нашей постели. У меня нет сил. Разрядку я получила, мне так стало легко, что я больше не шевелясь — уснула.
ДЕНИС
Всё таки моя девочка спровоцировала меня на секс. А я честно готов был терпеть.
Ещё лёжа в больнице, когда она ухаживала за мной, обтирая моё тело, мне сложно было держать себя в руках. Зато мой младшенький не стеснялся, стойко реагировал на прикосновения Асеньки. Мне дышать то было ещё трудно, не то что шевелиться. А она, обтирая его тоже приговаривала:,, Потерпи, малыш, скоро нас выпишут и мы с тобой пошалим". Мне было и стыдно и больно от неудовлетворённости. Но деваться было некуда. Я терпел.
Асенька никому не давала ко мне прикоснуться, ухаживала за мной сама. И мыла и кормила первое время. Я переживал, что ей тяжело, но она убеждала, что всё в порядке. Что она себя чувствует хорошо, ребёнок тоже. Говорила, чтобы не нервничал, если что мы же в больнице. Врачи лечили меня, но и за ней присматривали: укрепляющие капельницы и витамины она получала регулярно и я за этим следил.
Как то я спросил у врача, который меня лечил.
— Павел Геннадьевич, у меня к вам деликатный вопрос.
— Слушаю вас, Денис.
— Вы же знаете нашу историю с Асенькой? Ну, что мы недавно только… — даже не могу подобрать слова, да и стыдно как-то спрашивать, но мне надо узнать для надёжности и успокоения души, — нашли друга.
— Да, я в курсе, продолжайте. — Доктор смотрит на меня внимательным взглядом поверх очков и чуть улыбается. — Не стесняйтесь, Денис.
Уф, я вроде взрослый, а прямо спросить не могу. Будь на месте Асеньки другая девушка, то запросто бы всё узнал. А Асенька — моя женщина, и ни с кем я не хочу обсуждать наши совсем личные отношения. Ладно, Павел Геннадьевич всё-таки врач, с ним можно, он нейтралитет. Набрался смелости. Вдох — выдох.
— Асенька беременна, уже на шестом месяце, можно ли с ней заниматься сексом?
