– Когда твоя жена забеременела и тебе пришлось воздерживаться, желание совершить еще одно преступление нарастало – и ты не мог противиться этому искушению. Как всегда, связал жертве руки своим привычным узлом, но, к нашему счастью, внутри убитой остались следы твоей спермы. Ты ведь думал, что и в этот раз все обойдется, но тебе даже было невдомек, что ты оставил неопровержимое доказательство своей вины! Скажи, тебя по ночам не мучают кошмары? Помнишь ли ты лица девушек, которых так жестоко убил? Они, между прочим, были такими же живыми людьми, как твоя жена!
Дрожащими руками Шуй Лян взял стакан воды, но не сумел сделать и глотка.
– Хватит! Хватит… это я сделал. Давайте, расстреляйте меня.
– Не смей сомневаться в нашей полиции! – заорал начальник Хуан. – Ты можешь скрываться от нас какое-то время, но не всю жизнь! Я повторю, тебя схватили не просто так, у нас есть основания! Думаешь, мертвые не могут говорить?.. Мы прислушиваемся к безмолвным показаниям. Идеальных преступлений не существует, даже если у тебя прекрасное чутье и врожденные способности. Раз уж ты совершил преступление, будь добр понести суровое наказание!
Шуй Лян опустил голову и снова замолчал.
Я не стал слушать весь допрос. Достал мобильный и набрал Линдан:
– Убийца твоей младшей сестры признался. Криминальная полиция Юньтая справилась.
В трубке повисло долгое молчание, сменившееся рыданиями.
– Помнишь, во время ареста Шуй Лян два раза выкрикнул слово «бадья»? – спросил я Хуана.
Начальник кивнул:
– Припоминаю. Я тогда сконцентрировался на задержании, не до бадьи было…
– Никогда не поздно провести обыск, – сказал я. – Нужен ордер.
…Дверь нам снова открыла та же самая домработница с тем же самым выражением ужаса на лице. Она наблюдала, как мы, держа чемоданчики, все вместе заходим внутрь. Осмотрели ванну и раковины, потом перешли в кухню и во двор в поисках всего, что можно было назвать «бадьей», и даже использовали тетраметилбензидин для поиска скрытой крови, но, к сожалению, ничего не нашли.
Вдруг меня осенило: это же двухэтажная вилла! На втором этаже наверняка тоже есть ванная комната.
Я поднялся на второй этаж и зашел в спальню. В розовом свете мелькнула длинноволосая фигура. От неожиданности я испугался и чуть не выронил свой чемоданчик.
Молодая женщина расчесывала волосы у туалетного столика.
– Прошу вас сотрудничать со следствием. – Я знал, на что способна эта особа, поэтому сразу же предъявил ордер.
Молодая жена медленно повернула голову, продолжая красить губы. На ее лице не осталось и следа прежней истерики. Сейчас она выглядела совсем иначе. Почему-то ее бледное лицо наводило на меня жуть.
– Начальник отделения Цинь Мин, конечно, я буду сотрудничать с вами, – шепнула она почти мне на ухо, грациозно подойдя вплотную. – Я обязательно хорошенько посотрудничаю со всеми вами…
Договорив, женщина исчезла в темноте коридора второго этажа.
Пришла моя очередь не понимать, что происходит.
Откуда она узнала мое имя? Должность? Что она задумала?
Меня зовут Шуй Лян. Двадцать семь лет. Безработный. Правда, это не значит, что у меня нет работы. Моя задача – помогать семье Ван с их внуком. Все верно, с «их» внуком, ведь я приживала. Мой сын носит фамилию Ван, а не Шуй.
Но мне все равно, потому что мой сын станет наследником компании семьи Ван. Он родился с золотой ложкой во рту и с самого детства катается как сыр в масле. Когда он вырастет, ему будут чужды земные трудности. Этого достаточно, и неважно, какая у него фамилия.
Конечно, если б семья Ван не оплатила дорогостоящее лечение, то я не смог бы зачать сына и мне было бы суждено умереть в полном одиночестве. Последние пару лет я жил как в сказке: у меня были жена, ребенок, вилла и спортивный автомобиль. Все это казалось мне чем-то далеким – и все же происходило со мной, я жил такой жизнью. Иногда я задавался вопросом: неужели все мои грехи прощены?
Мир полон людей. Как мне кажется, бо́льшая их часть проживает самую обычную жизнь. Крестьяне, мелкие предприниматели, офисные работники – все они настолько скучные, что в свои тридцать лет выглядят на все семьдесят. Даже вы, сотрудники полиции, вряд ли сможете насладиться жизнью, полной взлетов и падений, как у меня.
