Я привычно обошел место происшествия. Эта была постройка из красного кирпича, всего с одной комнатой внутри, без перегородок. На северной стороне дома была выкрашенная в красный цвет двустворчатая дверь, рядом с которой – занавешенное шторами окно. Подоконник располагался выше обычного, человек ростом метр седьдесят едва сможет разглядеть с улицы обстановку в помещении. Под окном благоухала цветочная клумба, уже огороженная сигнальной лентой.
На южной стене находилась одинокая маленькая задняя дверь. По дому было заметно, что его не проектировали, а просто наспех – и не до конца – слепили.
Линь Тао сидел на корточках у задней двери и тщательно что-то зачищал маленькой кисточкой.
– Ну как? Нашел что-нибудь?
Интуиция подсказывала мне, что дело должно быть простенькое. Линь Тао покачал головой:
– Заднюю дверь взломали. Замок сам по себе был слабеньким; достаточно посильнее дернуть, чтобы сломать. Судя по следам подошвы, эта дверь служила входом и выходом. Но текстура деревянной двери слишком грубая, снять отпечатки просто невозможно.
– А следы? Посмотри на направление, может, можно выделить какие-то? – спросил я.
Линь Тао остановился, отложил свою кисточку и, вытерев пот со лба, указал рукой на помещение.
– Пол сделан из красного кирпича, на нем не видно рисунка подошвы, только очертания. Выделить образец не получится.
С разочарованным выражением лица я надел бахилы и толкнул дверь в дом. Как только я вошел в комнату, в нос ударил мне теплый запах крови. Он был таким сильным, что я не смог его вытерпеть и почесал нос тыльной стороной ладони.
Уже наступила осень, бабье лето практически закончилось, но этот дом был достаточно герметичен, чтобы температура внутри все равно оставалась на пять градусов выше, чем на улице. В доме царил беспорядок: здесь стояли кровать, обеденный стол, кухонный очаг, а в углу находилась «ванная комната», завешенная тканью. По всей видимости, вся жизнь людей, которые здесь обитали, проходила в одной комнате.
Из-за того, что напряжение тока было нестабильным, тусклая лампа накаливания, освещавшая помещение, безостановочно мигала.
– Когда вы прибыли, свет горел? – Я мимоходом выключил свет. Несмотря на то что снаружи было еще светло, в комнате наступила кромешная тьма. Я испугался, что это помешает работе криминалистов, поэтому тут же снова включил свет.
– О происшествии сообщил их сосед, живущий через забор, – сказал начальник Цао. – В четыре часа утра он торопился по своим делам и увидел, что в доме погибших горит свет. Решил посмотреть, в чем дело, и хотел к ним зайти, но дверь оказалась закрыта. Тогда он пошел к черному ходу. Задняя дверь была приоткрыта, поэтому сосед набрался смелости, вошел внутрь – и увидел большое количество крови на стене у кровати.
– Кому принадлежит дом? – спросил я. – Грязно тут…
– Мы только что выяснили, – начал начальник, – что хозяйкой дома была пожилая женщина. Дома у нее было убого, но она вела себя словно девочка: всегда наряжалась как на праздник. Дилидинила, в общем, постоянно.
«Дилидинить» – это местный сленг, означающий половую связь.
Я кивнул, как будто уже был в чем-то уверен. На самом деле чем сложнее у человека отношения с обществом, тем проще найти противоречия в деле, а значит, и зацепки.
Как и сказал наставник, два трупа лежали бок о бок на маленькой кровати, их ноги свисали с края. У изголовья стоял маленький электрический вентилятор, который до сих пор медленно крутился. Судя по всему, поток кровавого спертого воздуха, который мы почувствовали, зайдя сюда, нагонялся именно им.
Погибшему мужчине с морщинистым лицом на вид было около шестидесяти лет. Его волосы пропитались кровью, но видимых повреждений не было. Между его ног виднелись фекалии, которые противно воняли, а по бедрам на пол стекала моча.
– Похоже на тяжелую черепно-мозговую травму, – сказал я, потирая нос. – Недержание мочи и экскрементов. Кстати, этой женщине, что лежит рядом, не так много лет, я прав? Нельзя назвать старухой.
– Ну да, немного… – Цао полистал свой блокнот. – Ей сорок два. Вы как это поняли? Я думал, ей за пятьдесят…
Я улыбнулся.
– Одного моего учителя называли экспертом по соскам.
Видя недоумение на лице Цао, я не стал ему что-либо объяснять, вместо этого достал термометр из своего чемоданчика и вставил его в покрытый испражнениями анус жертвы.
– Сейчас девять часов утра. Температура тела упала на десять градусов по Цельсию… Ага, у двух тел она примерно одинаковая. – Я продолжил свой анализ: – В первые десять часов после смерти температура тела падает на один градус каждый час, а после – на ноль целых пять десятых градуса. Выходит, они уже мертвы около одиннадцати часов. Соответственно, убили их примерно в десять часов вечера прошлого дня.
Начальник Цао согласно кивал. За время работы в криминальной полиции он так и не запомнил, как можно рассчитать точное время смерти.
– Пока мы не будем осматривать тела, давайте лучше отправим их в морг, – попросил я. – А я лучше еще раз осмотрю место преступления.
