— Это все объясняет. Я, должно быть, заметила это имя на конверте. Но у нас останавливается или бывает проездом так много бывших военных… Сейчас посмотрю. — Она глянула на полку.
— Его сейчас там нет, — сказал Эркюль Пуаро.
— Наверное, его вернули почтальону. Мне очень жаль. Ничего важного, надеюсь?
— Нет-нет, письмо было совсем не важное.
Когда он пошел к выходу, миссис Харт, окутанная своим резким запахом фиалок, последовала за ним:
— Если ваш друг приедет…
— Это очень маловероятно. Должно быть, я ошибся.
— Наши расценки, — сказала миссис Харт, — весьма умеренные. В стоимость номера входит кофе после обеда. Я бы хотела, чтобы вы взглянули на пару наших номеров…
Эркюль Пуаро с трудом спасся бегством.
Гостиная миссис Сэмюэлсон была более просторной, более богато обставленной, и центральное отопление в ней было включено на еще большую мощность, чем у леди Хоггин. Эркюль Пуаро с трудом пробирался среди позолоченных столиков и больших скульптур.
Миссис Сэмюэлсон ростом была выше леди Хоггин, и ее волосы были обесцвечены перекисью водорода. Ее пекинеса звали Нанки Пу. Его выпученные глазки с вызовом смотрели на Эркюля Пуаро. Мисс Кебл, компаньонка миссис Сэмюэлсон, оказалась худой и тощей в тех местах, где мисс Карнаби была пухлой, но она так же много говорила и слегка задыхалась. Ее тоже обвинили в исчезновении Нанки Пу.
— Но, правда, мистер Пуаро, это было совершенно удивительно. Все случилось в одну секунду. У входа в «Хэрродс»[2]. Одна няня спросила у меня, который час…
— Няня? — перебил ее Пуаро. — Больничная няня?
— Нет-нет, няня ребенка. И малыш у нее такой славный! Просто прелесть! Такие милые розовые щечки… Говорят, младенцы в Лондоне не выглядят здоровыми, но я уверена…
— Элен, — одернула ее миссис Сэмюэлсон.
Мисс Кебл покраснела, запнулась и умолкла.
Миссис Сэмюэлсон колко сказала:
— И пока мисс Кебл склонялась над детской коляской, которая не имела к ней никакого отношения, этот наглый негодяй перерезал поводок Нанки Пу и ушел с ним.
Мисс Кебл пробормотала сквозь слезы:
— Все произошло в одну секунду. Я оглянулась, а дорогой мальчик исчез, у меня в руке остался только обрывок поводка… Может быть, вы хотите посмотреть на поводок, мистер Пуаро?
— Ничуть, — поспешно возразил сыщик. У него не было намерения собирать коллекцию перерезанных собачьих поводков. — Как я понимаю, — продолжал он, — вскоре после этого вы получили письмо…
История развивалась точно так же, как и первая: письмо, угрозы отрезать уши и хвост Нанки Пу. Только два момента отличались: потребовали другую сумму денег — 300 фунтов — и указали другой адрес, на который ее нужно будет послать. На этот раз — коммандеру Блэкли, в отель «Хэррингтон», Кенсингтон, Клонмел-Гарденс, 76.
Миссис Сэмюэлсон продолжала:
— Когда Нанки Пу благополучно вернулся домой, я сама пошла туда, мистер Пуаро. В конце концов, триста фунтов — это триста фунтов.
— Несомненно.
— Самое первое, что я увидела, было мое письмо с деньгами на чем-то вроде стойки в холле. Пока ждала хозяйку, я сунула его в свою сумку. К сожалению…
— К сожалению, — перебил Пуаро, — когда вы его открыли, в нем оказались только чистые листы бумаги.
— Откуда вы знаете? — Миссис Сэмюэлсон в изумлении посмотрела на него.
Сыщик пожал плечами:
— Очевидно,
— Там никогда не останавливался человек по имени коммандер Блэкли.
Пуаро улыбнулся.
— И конечно, мой муж был очень возмущен всей этой историей. Он просто вышел из себя от ярости!
— Вы не… э… проконсультировались с ним перед тем, как отправили деньги? — осторожно спросил Пуаро.
— Конечно, нет, — решительно ответила миссис Сэмюэлсон.
Пуаро вопросительно посмотрел на нее.
— Я бы не стала так рисковать, — объяснила дама. — Мужчины столь странно ведут себя, когда речь идет о деньгах… Джейкоб стал бы настаивать, чтобы мы обратились в полицию. Я не могла так рисковать. Мой бедный дорогой Нанки Пу… С ним могло случиться все что угодно! Конечно, потом мне пришлось сказать мужу, потому что я должна была объяснить, почему у меня перерасход в банке.
— Именно так, именно так, — пробормотал Пуаро.
— И я никогда не видела его таким сердитым. Мужчины, — сказала миссис Сэмюэлсон, поправляя свой красивый бриллиантовый браслет и поворачивая кольца на пальцах, — только о деньгах и думают.
Эркюль Пуаро поднялся на лифте в офис к сэру Джозефу Хоггину. Он передал свою карточку, и ему сообщили, что сэр Джозеф в данный момент занят, но скоро его примет. Наконец из кабинета сэра Джозефа выплыла высокомерная блондинка с охапкой бумаг. Проходя мимо, она бросила на своеобразного маленького человека презрительный взгляд.
Сэр Джозеф сидел за громадным письменным столом из красного дерева. На его подбородке виднелся след губной помады.
— Ну, мистер Пуаро, садитесь. У вас есть для меня новости?
