Это было одновременно и пугающе, и красиво, даже в чем-то знакомо: видеть, как ревущее электричество, вытянутое из ангара, парит вокруг мальчика, словно голубое солнце. Свечение разрасталось, набухало, вырываясь из-под оболочки его кожи, и устремлялось вперед по лужам дождевой воды, заливаемым рекой слепящего света. Очертание Джуда стало тенью, простым контуром, когда электрический шар сформировался перед ним, разрастаясь, словно бесшумный ослепительный взрыв.
Ночь лишилась освежающего аромата дождя, наполнившись запахом горелой кожи, волос и сильной вонью раскаленной добела резины, от которой выворачивало желудок. Выплескиваясь, электричество шипело. Прыгало мимо ботинок на резиновой подошве. Подпаливало одежду, кости и кожу, накаляло металлические оболочки перцовых баллончиков, пока те не взрывались. Солдаты, уцелевшие после удара Синих, корчились на земле. Одному каким-то чудом удалось вытащить ствол, и он прицелился было в Джуда, но был тут же отброшен Бреттом еще дальше. Джуд держался на ногах, сколько мог – тело его сотрясалось. А потом подросток рухнул, коленями на бетон, грудью на бетон, лицом на бетон, безвольно как тряпка, и я закричала, проталкиваясь мимо остальных, чтобы скорее добраться до него.
Не обращая внимания на колющие пальцы электрические разряды, я перевернула мальчика на спину. На ощупь его лицо, казалось, пылало даже под струями ледяного дождя. Когда он упал, упал и уровень заряда, а потрескивающие голубые вспышки электричества мгновенно улетучились, словно пар.
Следом выступила группа Оливии, собирая оружие и расшвыривая солдат, пытавшихся им помешать.
– Оливия! – заорал Бретт.
Я подняла взгляд, когда он и те, кто оставался с ним, поспешили за ее группой. Девушка резко, чуть не поскользнувшись, остановилась, оборачиваясь. Одна рука Бретта легла ей на плечо, другая коснулась ее растрепанной косы. Склонившись к изуродованному лицу Оливии, Бретт поцеловал ее. Это длилось не дольше удара сердца. Решительное, недвусмысленное сообщение.
– А теперь беги! – бросил он, подталкивая ее к остальным.
Я билась с нескладно-длинным Джудом, пытаясь поднять его. Бретт отпихнул меня. Ни времени, ни возможности вывести мальчишку из оцепенелого ступора не было, так что Бретт просто взвалил Джуда на спину, швырнув свою сумку другому Синему, подхватившему ее на лету.
– Сюда! – позвал он.
Бежать оказалось намного хуже, намного тяжелее, чем я ожидала. Позади нас ожили двигатели внедорожников. Я увидела еще машины, которые мчались по ближайшей к нам дороге, но только в двух последних нас успели заметить. И внедорожники вместо того, чтобы въехать на территорию небольшого аэропорта, свернули прямо на поле. Свет фар подпрыгивал, пока внедорожник «пересчитывал» все бугры и ямы. Деревья! Там впереди были деревья, их темные, толстые стволы, освещ…
Рука, сомкнувшаяся вокруг моего запястья, рванула меня обратно. Я тяжело упала, ноги заскользили по мешанине грязи, инея и льда. Под веками расцвел взрыв серых пятен, когда голова приложилась о землю.
Женщина-солдат посветила фонариком мне в лицо, прямо в глаза, и мне пришлось зажмуриться, чтобы не ослепнуть. На грудь опустилось колено, выжимая из нее последний глоток воздуха. Я извивалась и билась, с горла сорвался крик бессилия.
Когда свет метнулся в сторону, я снова смогла открыть глаза. Она была молодой, но, что гораздо важнее, пылала от ярости. Женщина стянула оранжевое устройство с пояса и удерживала его прямо перед моим лицом. Она что-то кричала, но я не слышала. Дождь – все теперь стало дождем – заливал рот, нос, глаза, уши. Оранжевый прибор снова вплыл в поле моего зрения, исчезнув в очередной вспышке белого света.
Я поняла, в какой момент устройство загрузило мой профиль. На лице СППшницы застыл ужас, глаза метнулись обратно ко мне.
Повернув голову, я впилась зубами в розовую обожженную плоть ее запястья. Женщина завопила, но я уже оказалась у нее в голове. Яркие фары автомобиля раскроили тьму, высвечивая бегущие в нашу сторону фигуры, направляющиеся в лес.
– Отвали! – Я мысленно пнула преследовательницу последний раз, так сильно, что впечатлился бы сам инструктор Джонсон.
Женщина резко отлетела от меня, тяжело приземлившись в грязь. Уставившись в мое лицо широко раскрытыми пустыми глазами, она ждала приказа.
Я не потрудилась вытягивать из нее свои мысленные когти. Мне было пофиг. Тело казалось заторможенным и тяжелым. Пришлось собрать все силы, чтобы дотащиться до деревьев и не упасть, и напрячься еще больше, чтобы волочить ноги через похрустывающий кустарник и обледеневшие сугробы. Земля вздыбливалась передо мной: каждый бугорок, казалось, все дальше отбрасывал меня от группы.
Я побежала. Или попыталась побежать, испробовав все, что могла, чтобы протолкнуться через застилавший голову туман, унять дрожь в ногах, усиливавшуюся с каждым шагом. Я думала о Лиаме, Толстяке, о Вайде и Джуде. Мы должны вернуться и рассказать остальным, должны перевезти их, если кто-нибудь из солдат за нами проследит.
