В окрестностях Бингена на Рейне до сих пор еще можно увидеть высокую башню, именуемую Мышиной. Названием же своим она, как рассказывают, обязана такой истории: во времена великого императора Оттона, [41]а именно в лето Господне шестьсот четырнадцатое, сидел в Майнце епископом человек по имени Гатто. [42]И случилась при нем великая засуха, и начался голод, и бедные люди принялись просить подаяния. И собрал Гатто большую толпу народа в своем амбаре — и сжег их там заживо. И объяснил свое злодеяние так: «Бедные люди все равно что мыши. Жрут хлеб, а проку от них никакого». Господь Бог наш, однако же, не оставил негодного епископа безнаказанным и повелел мышам в несметных количествах врываться к нему в дом, не давать ему ни минуты покоя и угрожать ему тем, что они собираются съесть его живьем. В великом страхе бежал Гатто в вышеназванную башню, желая схорониться там от напасти, но не ушел от Божьего гнева: мыши, переплыв Рейн, ворвались к нему в башню, загрызли его и съели.
Чем ты всесильней и всевластней,
Тем и вина твоя ужасней.
Злодея Гатто смерть нашла
В отместку за его дела.
24
Про то, что за тварь такая монах и откуда она взялась
Поскольку сатана во всем подражает Господу нашему, а верней сказать, передразнивает Его, подменяя доброе злым, решил и он, в свой черед, создать человека. Взял поэтому кучу грязи, наляпал ее на камень, да только не узнал или же позабыл заветное слово, при помощи которого Бог сотворил человека, и вместо «Встань» сказал «Дрянь», — и вследствие этого появилась на свет страннейшая личность, большерукая и большеногая, с широкой спиной и отвислым брюхом, с жирными плечами и с бычьей шеей. А шею эту венчала на шутовской лад пробритая голова с ненасытным губастым ртом, надутыми лиловыми щеками и вытаращенными глазами. Увидев это омерзительное чудище, горе творец впал в великий гнев и воскликнул: «Да пропади ты пропадом, дрянь ты эдакая, бесплодная моя работенка!» И все же черт попытался было пристроить уродца к какому-нибудь путному занятию, а то и ремеслу, — но и здесь все его усилия пошли прахом: ублюдок оказался решительно ни на что не годен. Раз не годен, то и кормить его незачем, решил сатана. Взял он кусок грубой серой ткани, проделал посредине дыру и нахлобучил этот наряд на шею своему исчадию. Подпоясал его затем веревкой, водрузил на плечи нищую суму двойного по сравнению с обыкновенным размера да и прогнал прочь, велев самому заботиться о собственном пропитании. Когда ублюдок пришел за подаянием в соседнюю деревню, и стар и мал бросились от него врассыпную куда глаза глядят, потому что сия нелепая фигура их не только изумляла и потешала, но и изрядно пугала. И хотя с тех пор люди к нему помаленьку попривыкли, никто из них так и не смог выяснить его имени. Да такого у него на самом деле и не было — вплоть до самого недавнего времени. А вот в наши дни припожаловал он в одну деревню в обеденный час, да как раз когда с пастбища гнали стадо, — и деревенский бык грозно замычал на него, причем с такой злостью, что и бычья глотка на этом надорвалась и издала в конце концов жалкий хрип. На слух это было так: «Мму… ммо… монх… мму… ммо… монх…» И детишки тут же подхватили: «Монах! Монах! Наш бык его знает! Это монах! Бык назвал его монахом!» И с тех пор люди кличут его монахом.
К этой истории предки наши присовокупили и стишок, из которого видно да и слышно тоже, сильно ли пришлась им по вкусу монашеская братия и бессовестная, бесстыдная жизнь, которую она ведет.
Не зря же папство связано с монашеством столь тесными узами, ведь и само оно обращено противу Господа нашего и его Слова. Значит, и монахи были и остаются исчадиями Сатаны.
Что такое монах?
Вот ответ:
Человеку он вечно во вред.
Мастер строить гнусные ковы.
Охотник отпирать чужие засовы.
Покровитель блуда.
Осквернитель чуда.
Грешник Христов.
Угодник для жен и вдов.
Святотатец, вор, подлец
И бессовестнейший лжец.
25
Еще о монахах
Нескольким молодым монахам, только что посвященным в послушники, задали однажды вопрос, не доводилось ли им еще затаскивать хорошеньких девиц к себе в кельи. «Да как же можно! — всерьез ответили добропорядочные юноши. — Эдакое нам разрешат не раньше, чем мы станем священниками и аббатами». Вот каковы нравы у них в монастыре и вот с каким бесстыдством они обнаружились! Будь эти юноши праведными монахами, им надлежало бы и вести себя, и помышлять куда благопристойней. Да только не зря же сказано:
Монашек чист, пока он в хоре
Стоит, воздевши очи горе,
Или над Библией сидит.
А в бане — от него разит
Козлом и всяким прочим гадом,
Так что никто не сядет рядом.
26
Расторопность некоего лекаря
