«Дай тебе Бог, — сказал трактирщик, — только мне от этого мало проку. Мне мои поставщики тоже не верят на слово и заставляют платить чистоганом за хлеб, вино, мясо, сало и другие припасы. Повсюду нужны наличные; прихожу я на рынок, а рыбаки смотрят в оба, расплачусь ли я с ними наличными, возьму ли товар в кредит. Берешь в кредит — плати двойную цену. А ваш брат сидит себе за столом, и сколько вам ни подай, все мало, даже если у вас в кармане нет ни единого пфеннига. Так что слушай мой сказ: никаких поблажек тебе не будет. Заплатишь — все в порядке, а не заплатишь — придется мне обратиться к секретарю милостивого господина, князя Мюнхенского; уж он поможет мне получить мои денежки». Доброму Грюненвальду приставили пику к брюху, и он не знал, как ему от нее уклониться, ибо хозяин, этот чертов выученик, поистине не давал ему спуску. Певец выложил все сладкие, гладкие слова, которые заучил и измыслил на своем веку, однако тщетно. Хозяин от своего отнюдь не отступился и сказал: «Хватит разглагольствовать; гладко отшлифуешь, скорее наточишь. Ты угощался день и ночь; я тебе подавал лучшее вино из моего погреба. Так что нечего увиливать. Если у тебя нет денег, оставь мне свой плащ, тогда я могу погодить некоторое время. Но если ты нарушишь срок, я продам твой плащ с аукциона. Надеюсь, теперь мы понимаем друг друга».
«Ладно, — сказал Грюненвальд, — постараюсь помочь делу». Он сел, достал свои письменные принадлежности, бумагу, перо, чернила и сочинил следующую песенку:
Готовый в путь пуститься
Сегодня поутру,
Хотел я расплатиться —
Ей-Богу, я не вру, —
За мною числится должок,
Но, милый мой хозяин,
Изволь продлить мне срок!
«С долгами, гость любезный.
Собьешься ты с пути.
Увертки бесполезны!
Сначала заплати,
А если мешкать недосуг,
Изволь мне плащ оставить,
И отправляйся, друг!»
«Мой кредитор не чуток, —
Я думал, трепеща. —
Мне, право, не до шуток!
Как быть мне без плаща?
Плащ могут в Аугсбурге продать,
И от насмешек всюду
Придется мне страдать».
«Хозяин, ради Бога,
Хоть малость погоди!
Я должен так немного.
Удача впереди
Меня, затравленного, ждет.
К тебе вернусь я скоро
И оплачу свой счет».
«Нет, гость мой драгоценный,
Изволь мне заплатить!
Ты человек степенный,
Я не люблю шутить!
Ты пей, пожалуйста, вино,
Тебя я не обижу,
А не платить грешно».
Хозяин рассердился
В ответ на песнь мою,
И сам я убедился:
Напрасно я пою!
Меня хозяин истязал,
Но Фуггер благородный
Мне помощь оказал.
«Ах, господин мой Фуггер,
Я по уши в долгу;
При этом я не флюгер,
Вертеться не могу;
Хозяин — лютый мой палач;
Он плащ мой отнимает,
И бесполезен плач».
Однако супостату
Меня не заклевать.
Внес добрый Фуггер плату!
Теперь мне наплевать
На вас, мой бывший кредитор!
Я вырвался на волю,
И сладок мне простор.
Сочинив такую песенку, Грюненвальд отправился ко двору Фуггеров и попросил доложить о себе господину. Представ перед ним, он учтиво поклонился, а потом сказал: «Милостивый господин, дошло до меня, что мой всемилостивейший повелитель князь намеревается отбыть отсюда и возвратиться в Мюнхен. А я не могу покинуть этого города, не простившись с вами. Я сочинил новую песенку, и если вам угодно ее послушать, я бы спел ее на прощание». Добрый господин, по натуре своей весьма общительный, сказал: «Мой милый Грюненвальд, с удовольствием послушаю. А кто же тебе будет подпевать? Зови своих присных!»
«Нет, милостивый господин, — ответил Грюненвальд, — сегодня мне придется петь одному; ни бас, ни дискант не помогут мне». — «Тогда пой», — сказал Фуггер. Славный Грюненвальд запел веселым голосом. Добрый господин сразу понял, каким недугом страдает певец, однако не поверил, что дела обстоят так худо, как поется в песне, и спешно послал за трактирщиком. Узнав правду, он заплатил трактирщику по счету, выкупил плащ Грюненвальда, да еще дал ему, не скупясь, денег на пропитание; Грюненвальд взял их с благодарностью, а потом отбыл своей дорогой.
Этого Грюненвальда выручило его искусство; иначе певцу пришлось бы оставить плащ и путешествовать нагишом. Посему искусством негоже пренебрегать.
54
Как хозяин гостиницы в Ингольштадте попытался хитростью присвоить золотую цепь, принадлежавшую молодому дворянину
Слыхал я от одного доброго приятеля, а тот узнал из первых рук, как один молодой дворянин промотался, задолжав хозяину гостиницы; этот молодой дворянин жил только на широкую ногу, давал множество банкетов и устраивал пиры. А когда счет слишком возрос, добрый хозяин встревожился и начал прикидывать, как бы не остаться на бобах.
