Несколько теней отделились от «опеля» и, петляя, исчезли в боковой улочке. Воцарилась тишина. Агент, скрывавшийся за памятником, бросился вслед за беглецами.
— Стоять! Бросить оружие! — крикнул он на ходу. Один из преследуемых остановился и, резко развернувшись, выстрелил. Полицейский вскинул руки и рухнул на асфальт.
Когда появилась патрульная машина, пассажиры «опеля» уже скрылись…
— И что же произошло дальше? — нетерпеливо спросил Майзель, когда его коллега сделал паузу.
— «Опель» принадлежит прокатной фирме. Он был арендован в конце дня господином Якобсоном, но очевидно, фамилия выдуманная. Пассажиры не оставили в машине никаких следов.
— А человек, которого выбросили из «опеля»?
— Насчет того, что выбросили, говорить пока рано. Этот факт еще не установлен. Пострадавший был отправлен нашими людьми в больницу в бессознательном состоянии, так что мы ничего не смогли узнать толком. Но когда его укладывали на носилки, он успел сказать: «Я убил Эрику Гроллер. Сообщите об этом в криминальную полицию. Я тот, кого она ищет!»
— У вас есть его документы?
— Только водительские права. Похоже, это француз, его зовут Морис Лёкель. Вы его знаете?
Майзель покачал головой и сокрушенно подумал: «Еще одно новое имя!»
— Этого никто не мог предвидеть, майор! — В голосе Каролины Диксон звучала ярость. Лицо было свирепым. В глазах застыли гнев и отчаяние. Она отбросила всякую театральность и даже не пыталась скрывать своих чувств.
Майор Риффорд прибыл в Гамбург. Из Парижа, мельком заметил он. Каролина не выказала по этому поводу никакого удивления, да и о каком удивлении вообще могла идти речь, если она все это учла в своих расчетах.
Риффорд был человек пунктуальный. На следующий день, то есть в понедельник, должен быть снят официальный запрет на пользование имуществом Гроллер. Доктор Лупинус вступит в права наследника, получит в банке медальон и передаст его братьям Конданссо, из рук в руки или через посредников. И тогда начнется генеральное сражение. Здесь, в Гамбурге, или в Париже.
Несколько часов назад майор связался по телефону с Берлином. Фальшивый материал уже лежал в медальоне Гроллер, хранившемся в банковском сейфе, — его люди работали четко. Произошла, правда, небольшая заминка по вине одного немецкого прокурора, который начал тянуть канитель, но дело, естественно, уладили.
Итак, все было готово к решающему бою.
И вот теперь неожиданное событие, происшедшее здесь, в Гамбурге, грозило разрушить великолепно задуманный план.
Миссис Диксон пересказала майору то, что, по сути, было уже написано ею в отчете.
— Из записи подслушанного разговора я поняла, что этот Морис Лёкель украл в Берлине медальон. Вначале я, естественно, подумала: не вскрыл ли он банковский сейф? Но затем догадалась, в чем тут дело. У Ирэны Бинц находился не наш медальон, не тот, что Эрика Гроллер по моему совету депонировала в Берлинском торговом банке, а другой, парижский. Как это произошло, меня интересовало во вторую очередь. Вначале я хотела на всякий случай помешать братьям Конданссо завладеть этим медальоном и попыталась это сделать. У меня все было под контролем. Я знала о каждом шаге французов. Мой план был настолько выверен, что даже мышь не ускользнула бы от меня.
— А каких размеров эти мыши, вам известно? Ведь братья Конданссо весят вместе более двух центнеров!
— Оставьте ваши шутки! Повторяю и буду повторять — ни одна мышь не ускользнула бы от меня, если бы Кайльбэр…
— Я так и знал, двадцать девятый. Во всем виноват этот скверный адвокат. И оба француза исчезли? Растворились, да?
— Их план был мне известен до мельчайших подробностей. И я все устроила так, чтобы они встретились с Лупинусом. Но тут вдруг появилась Бинц…
— Вы приказали следить за Кайльбэром?
— Естественно!
— А за Бинц?
— Тоже. Но оба ни разу не были замечены вместе. Уму непостижимо, как они договорились!
— А Лёкель так же исчез, как и эти Конданссо?
— Не знаю, что обо всем этом и думать. Произошла какая-то неполадка в нашем аппарате.
— В ваше распоряжение были предоставлены лучшие люди, деньги, всё. Неполадка в вас самой!
Диксон встала. Она закрыла глаза, губы ее дрожали.
— Майор Риффорд, я много лет проработала у вас. Вы меня хорошо знаете. Я выполнила немало заданий, перед которыми другие пасовали. Мне кажется, я всегда выполняла их отлично. Вы сами не раз хвалили меня. Но это были индивидуальные задания, которые соответствовали моему уровню подготовки и способностям. Я не руководитель, не организатор, у меня отсутствуют необходимые для этого знания и опыт. Я должна была потерпеть неудачу!
Майор подошел к окну. Он скрестил на груди руки и, слегка откинув голову назад, стал методично приподниматься на носках. Его лицо было спокойным и бесстрастным. Он почти не слушал Каролину. Его мысли кружились вокруг разговора с шефом парижского отделения, и он уже мысленно формулировал первые фразы своего доклада генералу.
