Томашевский долго смотрел вслед. Можно вычеркнуть еще один пункт. Все прошло как по маслу. Остальное будет сущим пустяком. Но способен ли он радоваться? С каждым шагом в нем слабела тайная надежда, что все удастся вернуть назад и одной улыбкой стереть из памяти окружающих то, что он натворил. С ужасом он осознавал, что его поступок вовсе не изменил его самого так быстро и глубоко, как он ожидал.
Но еще оставалось время. Отогнав унылые мысли и сомнения, он поднялся на лифте в контору. Машинально, даже не пересчитывая, прибавил сорок тысяч марок Шеффи к тем девяноста, которые забрал в банке. Потом сумку со всеми деньгами поставил на стол и из потайного ящика в левой тумбе стола извлек поддельный договор, в котором говорилось о ста тридцати тысячах марок. Довольно долго пытался правдоподобно повторить замысловатую дядину подпись, но в конце концов справился и с этим. И только тогда почувствовал что-то вроде гордости и триумфа.
— Карин, вызови, пожалуйста, Паннике, Айлерса, Бренденфельда, Нентвига и Шульца!
Через несколько минут руководители основных отделов фирмы собрались в кабинете, разглядывая деньги и договор.
— Карин, принесите нам шампанского! — крикнул Томашевский. Он наслаждался удивлением подчиненных и весь сиял. Наконец-то он что-то собой представляет!
«Ну и пройдоха этот Томашевский! Из ничего — такие деньги! Как мастерски он вытянул у старика больше ста тысяч марок! А на каких условиях — просто потрясающе! Никто другой такого не смог бы!»
Тут возникала, конечно, небольшая проблема с дележом доходов — ведь отчет скоро предстоит показывать Шеффи. Если взять за основу сто тридцать тысяч марок, доходы возрастут. Да ладно, к тому времени он подыщет отговорку. Утро вечера мудренее.
Шампанское пенилось, и Паннике первым поднял бокал. Он улыбался, улыбался уважительно, и в пафосе его слов не чувствовалось ни малейшей иронии.
— За ваше здоровье, герр Томашевский, и за процветание фирмы! Думаю, теперь мы выкарабкаемся. Обещаю, что использую предоставленный шанс и приложу все силы, чтобы вдохнуть новую жизнь в нашу фирму. Прежде всего теперь мы можем закончить строительство. Теперь те, кто ждал со дня на день банкротства, сами станут предлагать нам кредиты. За хорошее начало!
— Будьте здоровы! — провозгласил Томашевский.— И сердечно благодарю. Теперь мы взлетим, как ракета, ведь горючего предостаточно.
— За здоровье мистера Шеффи! — воскликнул Айлерс, молодой человек, ведавший реализацией.
— Разумеется.— Томашевский был доволен: все поверили, что Джон Шеффи пришел в контору с чемоданом, полным денег. Здорово он это придумал.— А теперь, господа, постараемся разделить эти деньги между кредиторами так, чтобы что-то осталось и нам. В ближайшие дни жду ваших предложений. Вы, герр Айлерс, возьмите толкового парня для охраны и сейчас же отвезите тридцать тысяч марок в банк.
— Только не в Бранденбургский земельный,— рассмеялся Паннике.— Там их тут же украдут.
Томашевский на миг окаменел. Казалось, прошла вечность, пока он почувствовал, что лицо его расплывается в широкой ухмылке. Румянец, к счастью, можно было объяснить действием шампанского. С трудом овладев собой, он осторожно продолжал:
— Деньги должны попасть в банк немедленно. У них два наших векселя, и если что…
— Уже иду,— кивнул Айлерс.— Но если по пути у меня откроется портфель и полиция их заметит, еще подумают, что я — грабитель из Гермсдорфа.
Все оглушительно расхохотались. Казалось, только Паннике трудно было казаться веселым и довольным.
Манхардт мчался по коридору со скоростью олимпийского чемпиона по ходьбе на длинные дистанции и собрался было с разбегу влететь к начальству, но вовремя остановился, замер по стойке «смирно», поправил галстук и осторожно постучал.
— Войдите!
Манхардт увидел, что доктор Вебер сидит за темным письменным столом и листает толстую книгу. Он даже не поднял глаз, так что поклон Манхардта пропал впустую. Комиссар вежливо улыбнулся, но в нем кипела злость. Вечно старается унизить! Нужно или не нужно, это просто у него в крови!
Главный криминальный советник доктор Вебер был ироничным коротышкой, в кругу приятелей его именовали Дед Всевед, но в отделе по расследованию убийств позволяли себе сократить титул только до «главного».
— Труд по криминальной тактике,— сообщил он.— Вам стоит прочитать. Не бывает книг, из которых было бы нечего почерпнуть. Quid hiс statis otiosus?
— Простите? — Манхардту показалось, что он становится все меньше, превращаясь в карлика.
— Зачем стоишь ты без движения? — перевел доктор Вебер.— Простите, что на «ты»,— это всего лишь для точности перевода.
— Нужно еще немного выждать, потому что… Словом, объявилась женщина, которая утверждает, что она мать… ну, что ее сына похитили в Гермсдорфе. Я… Мы…— Манхардт совсем запутался и наконец замолчал.
Доктор Вебер элегантно закурил.
— Которая по счету? — спросил он, явно любуясь собой.
