Немецкий детектив полностью

Прошу считать это моей последней волей. Я добровольно решил покинуть этот мир. Я убил порядочного человека и тем лишился права жить среди людей. Я в безнадежной ситуации, поскольку, чтобы замести следы своего преступления, должен буду застрелить своего приятеля Гюнтера Фойерхана. А я на это неспособен. А даже если бы и смог, его труп тут же укажет на меня. Но я не хладнокровный бандит. И знаю, что криминальная полиция рано или поздно меня выследит. Меня ждут долгие годы в заключении. Так лучше уж я сам покончу счеты с жизнью. Мысль броситься с лесов новостройки нашей фирмы пришла мне в голову в тот день, когда меня оставила жена. Но тогда я не нашел в себе сил, сегодня же решился.

Скажите Сузанне, что я прощаю ей все, что она со мной сделала. Она сделал из меня то, что я есть, так что пусть свою вину искупает сама.

Благодарю вас, фрау Пошман, за многолетнюю преданность. Вам завещаю свою обширную коллекцию почтовых марок. Заканчиваю. Надеюсь, люди меня простят.

Ханс Иоахим Томашевский.

— Немного вычурно,— заметил Кох, когда Манхардт дочитал.— Но тонко стилизовано под человека в шоке… Обратный фальсификат, да?

Манхардт пожал плечами.

— Ну что? — не вытерпел Фойерхан.— Что вы теперь скажете?

— Наши эксперты завтра проверят его достоверность,— устало отмахнулся Манхардт.

— Оно подлинное!

Манхардт смахнул со стола чашку и хватил ее о картотеку. Та разлетелась на мелкие кусочки. Потом ногой отшвырнул к стене корзину для бумаг.

Фойерхан только ухмылялся.

— Ну, слабаком его не назовешь!

Как ни пытался Вольфганг Штайнерт перекрыть шум мотора, сидящий рядом Вебер только пожал плечами, ничего не понимая.

Они неслись во весь опор, вздымая за собой мощную волну. Сквозь ветровое стекло Вебер взглянул на расстилавшуюся впереди Эльбу. В лучах заходящего солнца вода отливала серебром, так что приходилось щуриться. Даже глаза разболелись. Отвернувшись, он взглянул выше, на правый берег. Вот-вот должен показаться крутой обрыв, за которым находится Риссен. Тут уже чувствовалась близость моря. Об этом говорили волны, увенчанные белыми гребнями пены, и ветер — соленый и резкий.

На траверсе обрыва Штайнерт приглушил мотор и с улыбкой повернулся к Веберу.

— Ну как?

Вебер одобрительно кивнул. Он с восхищением рассматривал катер еще в Бланкензее, где они ступили на палубу. Новейшая модель сезона — уж в этом Вебер разбирался, поскольку регулярно посещал выставки, где с огромным интересом крутился вокруг стройных, изысканных моделей. К восторгу при виде пятизначных цен прибавлялось потрясение.

Штайнерт, угостив сигаретой, отвлек его от размышлений.

— Возвращаясь к нашему общему знакомому… Орлом я его тоже не считаю,— заметил он.

Вебер снова согласно кивнул и покосился на Штайнерта, с которым едва успел познакомиться. Он не имел ничего против этого молодого человека, но не испытывал к нему особой симпатии. Из Штайнерта так и била самоуверенность. Разумеется, парню не приходилось задумываться, откуда у него что берется. Вебер оценивал состояние наследника экспортно-импортной фирмы «Штайнерт АГ» в несколько миллионов, и этакий фундамент, несомненно, придавал парню уверенности в себе.

— Я его хорошо знаю,— продолжал Штайнерт.— Несколько лет мы вместе жили в интернате. Нет, он не слабак, но не думаю, что способен на какой-нибудь отчаянный поступок. Ну если только его загнать в тупик, понимаете? Когда не останется выхода…