Объединить этих рыцарей стало задачей верховного магистра Немецкого ордена Германа фон Зальца. Ему, представителю рода тюрингских министериалов, удалось заполучить ландграфов Тюрингских, самых блистательных светских князей, принявших наконец участие в крестовом походе, — удалось, впрочем, не только с помощью красноречия. Ландграф позволил себе заплатить крупную денежную сумму, обеспечив наследственное право на маркграфство Мейссен. Но это был не единственный договор, заключенный правителем перед выступлением в поход, и не единственная выгода, которую он из него извлек. Ведь, согласившись выступить в крестовый поход и взяв крест, он, так сказать, парализовал своего опаснейшего территориально-политического соперника, архиепископа Майнцского. Став крестоносцем, ландграф снискал защиту церковного права. Архиепископ Майнцский не мог его одолеть, лишаясь и возможности во время отсутствия ландграфа взимать подати с тюрингских монахов. Ландграф позаботился о том, чтобы это право Папа передал проповеднику крестовых походов Конраду Марбургскому, с некоторых пор жившему при графском дворе.
Ландграф Людвиг IV, как и тысячи других крестоносцев, умер в Южной Италии во время одной из эпидемий, которые в антисанитарных условиях нередко вспыхивали в морских портах, местах скопления множества людей. После его кончины Конрад Марбургский стал духовником и политическим советником вдовы ландграфа Елизаветы Венгерской, дочери того короля, о котором уже говорилось как о благодетеле ордена (см. с. 27–28). Пройдет несколько лет, и Елизавету причислят к лику святых.
Елизавета по-женски старалась внести свою лепту в успех крестового похода. Она поклялась в случае гибели супруга больше не выходить замуж, а также дала обет строгого поста. Этот обет свидетельствует и о многом другом, — о том, что Елизавета не чуждалась новых для того времени форм благочестия, интенсивной религиозности, неведомой поколениям знати прошлого. Нелегко доказать это на фактическом материале, поскольку авторы источников уже знали о дальнейшей судьбе Елизаветы, о том, что вскоре после смерти ее канонизировали. Не исключено, что они пытались действовать как пророки наоборот, изначально подгоняя жизнь графини под ее канонизацию. Но важно не только сказать о необычайном благочестии этой женщины, но и о том, к чему оно привело в сфере политики.
Узнав о смерти ландграфа, Елизавета не только дала обеты, но и решилась на нечто большее. Она отказалась от блеска княжеского двора, слывшего в произведениях куртуазной литературы раннего Средневековья средоточием рыцарской культуры. Она хотела стать монахиней, помогать бедным и вести аскетический образ жизни. Ее духовником был Конрад Марбургский, который, между прочим, запретил ей владеть землями, которые достались незаконным путем. Ее семья не имела об этом ни малейшего представления, и она произвела перерасчет доставшегося ей от мужа имущества, но, видимо, в разумных пределах, ибо крестовый поход погибшего ландграфа подорвал благосостояние его семьи. Вполне вероятно, в этих обстоятельствах благочестивая дама растратила часть фамильного состояния (по крайней мере, на свое усмотрение: на бедных); досадно, что, несмотря на это, согласно правовым нормам того времени (см. с. 37) земельная собственность не была личной, и Елизавета обладала только правом пользования доставшимся ей от мужа наследством, но не могла раздать его бедным.
В конце концов, Елизавета в знак протеста переселилась из Вартбурга в соседний городок Айзенах. Конечно, городская жизнь ее не прельщала, поскольку она искала способ жить в гармонии со своими религиозными запросами — в монастыре или отшельницей, но это решение ей не суждено было реализовать: ее дядя, епископ Бамбергский, взял над ней опеку с целью снова выдать замуж. Впрочем, вскоре ей удалось бежать, улучив момент во время захоронения останков ее мужа.
Наконец был достигнут компромисс. Ее родственники выделили ей часть наследства ее мужа (наличными и недвижимостью) — землю к северу от Марбурга.
Теперь Елизавета могла оказывать еще большую помощь беднякам и отверженным. На свои средства она основала госпиталь и, приняв монашество, стала его сестрой; ее примеру последовали две придворные дамы. Вероятно, возглавлял госпиталь Конрад Марбургский. В то время в городах или пригородах возникло немало таких госпиталей, но госпиталь Елизаветы заметно отличался от ему подобных.
