Группа торжественной встречи пряталась за уродливыми машинами хобгоблинов. В Череповце они были точно таким же, как и в Гречине — будто выкрадены со съемочной площадки Безумного Макса. Этих тачек было две, трое гвардейцев Вержицкого прятались за ними.
Я вышел на крыльцо и сообщил этим бедолагам, что уже час, как они потеряли работу. Было бы разумно с их стороны не умирать здесь непонятно за что, а отправляться по домам и задуматься о новом месте службы.
Вместо того, чтобы прислушаться к голосу разума, гвардейцы начали кричать мне, чтобы я сложил оружие и выходил с поднятыми руками. Я логики в таком предложении не увидел, так мне было бы куда сложнее с ними сражаться. Пришлось потратить толику ценного ликвора на ускорение, чтобы быстро переместиться за гоблинские машины и расстрелять встречающих из трофейного автомата.
Двор был чист. Это не значило, что сюда не припрутся еще какие-нибудь неуловимые мстители, спасибо, хоть гражданская полиция не вмешивается в дела благородных. Я искренне не хотел убивать служивых.
Я позвал Гарри, мы погрузились в машину, которая меньше пострадала в перестрелке. Чуть поодаль был припаркован джип гвардейцев с мерзким гербом Вержицкого на борту. Наверное, ехать на нем было бы безопаснее, но мне захотелось покататься на постапокалиптическом монстрокаре. В жизни должно оставаться место забавному.
Мы выехали за пределы усадьбы, какое-то время нас окружал приятный зеленый лес, но вскоре мы уперлись в деревню, выглядевшую запущенной, но не мертвой. Свет в окнах горел, и бабульки в платочках копошились на грядках за редким штакетником. Скорее всего Вержицкий терпел это селение за оградой ради свежих огурчиков с помидорчиками.
Асфальт кончился как всегда внезапно. Монстрокар и по ровной дороге передвигался на честном слове и шоферской матери, а теперь и вовсе застонал от боли. Из дырки в комбинезоне потекла тонкая струйка крови. Без понятия, как она пробилась сквозь полосу клейкой ленты, закрывшей рану.
Я увидел поворот на дорогу, явно ведущую к реке и достаточно крупную, чтобы не затеряться в деревенских дворах. Вскоре показалось и то самое кафе. В жизни это была просто веранда, стоящая почти на самом берегу. Дополняли интерьер столики на пляже под живописными зонтиками.
Я загнал монстрокар в кусты, чтобы не отсвечивал, и мы с Гарри устроились за таким пляжным столиком, попросив у ленивого толстого владельца пиво и закуски. Я бы заказал и шашлык, но чувствовал, что не успею им насладиться, так что ограничился парой уже готовых беляшей, которые толстяк быстро разогрел на еще не остывших углях. Судя по груде одноразовых тарелок на соседнем столике, здесь совсем недавно гуляли посетители, но теперь и кафе, и берег казались безлюдными.
Прежде чем выйти из машины, я, конечно, потрудился над обликом, хотя ликвор и жаловался, что его запасы не бесконечны. За столик сел уже не потрёпанный Андрей, а инспектор Транспортного Управления Иннокентий в очень приличном и вполне свежем костюме. У меня тоже случались предчувствия и озарения, и я предвидел, что мне стоит выглядеть официально и представительно.
Гарри все эти превращения забавно пугали, я только надеялся, что он не грохнется в обморок. Впрочем, еда и пиво оказали более чем благотворное влияние и на его состояние, и на мое.
Впрочем, насладиться даже такой скудной трапезой нам не дали. Очень скоро на министоянке за кафе притормозила с уже утомившим визгом резины патрульная машина. Я ждал их визита, поэтому заранее приготовил удостоверение.
Когда полицейские с воинственным видом подошли к нашему столику, я сунул первому из них под нос корочку и представился.
— Далеко от столицы забрались, господин инспектор, — заметил штабс-капитан, явно бывший главным в паре.
— Расследуем террористическую деятельность в аэропорту, — ответил я холодно, изо всех сил демонстрируя, что я делаю ему огромное одолжение поддерживая разговор.
— От аэропорта вы также неблизко.
— Это специальная операция, штабс-капитан. Большего сказать не могу.
— Нас не предупреждали об операции, — хмуро заявил полицейский.
— Ваше начальство может подать запрос и получить ту информацию, что моя контора в состоянии предоставить. Я не имею права раскрывать детали.
— Ваша операция связана с событиями в особняке барона Вержицкого?
— Без обид, штабс-капитан, но вы не можете об этом спрашивать, а я не могу отвечать. Подайте запрос. Сомневаюсь, что вы получите ответ лучше отписки «все под контролем», но по крайней мере будете знать, что начальство в курсе.
— А если я попрошу вас проследовать со мной, чтобы под контролем были вы, пока мы подаем запрос?
— Думаешь, капитан… — начал я душевно говорить.
— Штабс-капитан, — поморщился полицейский.
