— Ты способная девочка, но, как и твой отец, в психологии разбираешься слабо, ты не понимаешь, как функционирует мозг преступника. Расколь не сидит в тюрьме, просто он временно располагается в «Ботсене». И приговор за убийство в корне изменил бы его положение. А ты тем временем его защищаешь. И его друга Харри Холе. — Он нагнулся вперед и положил руку ей на запястье. — Прости, Беате, если причинил тебе боль, но теперь тебе все известно. Твой отец ошибки не допустил. А Харри сотрудничает с тем, кто убил его. Так что будем делать? Вместе искать Харри?
Беате сжала веки, выдавила последнюю слезу. Потом снова открыла глаза. Волер протянул ей носовой платок, и она взяла его.
— Том, — сказала она, — мне надо кое-что тебе объяснить.
— Нет нужды. — Волер погладил ей руку. — Я понимаю. Испытание верности. Но подумай, как бы поступил в такой ситуации твой отец. Он ведь был профессионал до мозга костей, верно?
Беате в задумчивости смотрела на него. Потом медленно кивнула. Перевела дыхание. И тут зазвонил телефон.
— Ты не ответишь? — после трех звонков спросил Волер.
— Это мама, — сказала Беате. — Я перезвоню через тридцать секунд.
— Через тридцать секунд?
— Мне этого хватит. Просто я хочу объяснить тебе, что если б я даже и знала, где сейчас Харри, то тебе сказала бы в последнюю очередь. — Она протянула ему платок. — И поторопись надеть обувь и оставить меня.
Том Волер ощутил, как от бешенства у него сладко заломило в позвоночнике и затылке. Он выждал пару секунд, наслаждаясь этим ощущением, а потом обнял ее одной рукой и привлек к себе, судорожно хватая ртом воздух. Беате пыталась его оттолкнуть, но он знал, она уже почувствовала, что он ее хочет, и значит, ее плотно сжатые губы скоро раскроются.
После шести звонков Харри повесил трубку и вышел из телефонной будки, куда тут же впорхнула ожидавшая своей очереди девушка. Он повернулся спиной к Кёльберг-гате, откуда дул ветер, зажег сигарету и выпустил дым в сторону парковки с жилыми автоприцепами. В сущности, весьма комичная ситуация. Вот он стоит здесь, на расстоянии двух приличных попыток в соревновании по швырянию камнями от криминалистической лаборатории с одной стороны, здания Управления полиции — с другой и вагончика, где скрывается, — с третьей. В костюме, одолженном ему цыганом. Объявленный в розыск. Со смеху помрешь.
Харри лязгнул зубами. Он полуобернулся, когда увидел проезжавшую по забитой автомобилями, но безлюдной улице патрульную машину. Сон его не брал. И он не мог просто так валяться и бездействовать, когда время работало против него. Он затушил сигарету о каблук и уже собрался было домой, как вдруг увидел, что телефон освободился. Харри поглядел на часы. Скоро полночь. Странно, что ее нет дома, а может, она спала и не успела взять трубку. Он набрал номер. Она ответила после первого же звонка:
— Беате.
— Это Харри. Я тебя разбудил?
— Я… да.
— Сорри. Может, завтра перезвонить?
— Нет, здорово, что сейчас позвонил.
— Ты одна?
Последовала пауза:
— Почему ты спрашиваешь?
— У тебя голос… Ладно, забудь. Ты что-нибудь нашла?
Он услышал, как она сглотнула, точно хотела перевести дыхание.
— Вебер проверил отпечатки пальцев на стакане. Большинство твои. Результаты анализа осадка в стакане будут готовы через пару дней.
— Отлично.
— Компьютер из твоего чулана тоже проверили. Там установлена специальная программа, так что дату и время отправления сообщения можно выбрать заранее. Последнее изменение внесено в день убийства Анны Бетсен.
Харри уже больше не чувствовал холодного, пронизывающего ветра.
— То есть сообщения, которые ты получил, уже были в компьютере, когда его установили у тебя в подвале, — сказала Беате. — Вот почему твой сосед-пакистанец говорит, что видел его там уже давно.
— Ты хочешь сказать, что он вот так сам по себе всю дорогу и работал.
— Он ведь, как и мобильник, к Сети был подключен, так что какие тут проблемы.
— Дьявольщина! — Харри хлопнул себя по лбу. — Ведь что получается: если он заранее запрограммировал компьютер, значит, наперед знал, как будут развиваться события. Чертов кукольный театр. А мы в нем марионетки.
— Выходит так. Харри, ты куда пропал?
— Да тут я, просто стараюсь все это переварить. То есть забыть на время, а то слишком много информации зараз. А насчет фирмы что-нибудь удалось узнать?
— Ах, фирма, ну да. А с чего ты решил, что я ею вообще занималась?
— Да ни с чего. Пока ты сама об этом не сказала.
— Я вообще об этом молчала.
— Верно. Но тон у тебя был такой приподнятый.
— То есть?
— Тебе удалось что-то выяснить, правда?
— Кое-что.
— Давай выкладывай.
— Я позвонила одной даме из аудиторской конторы, которая проверяет среди прочих и бухгалтерскую отчетность АО «Замки», и она прислала мне список всех, кто там работает с их идентификационными номерами. Четверо на полной ставке, у двоих неполный рабочий день. Я пробила их по базе Судебного реестра и еще по одной компьютерной базе. У пятерых все чисто. А вот у одного…
— Ну?
