— Мы с Анной договорились встретиться около полуночи, — сказал Албу. — Она сказала, что у нее сохранились мои личные вещи, которые ей хотелось бы мне вернуть. Я приехал на Соргенфри-гате в двенадцать и простоял там до четверти первого. Она просила меня не подниматься, а позвонить ей по телефону из машины. По ее словам, соседка уж больно любопытна. Как бы там ни было, трубку она не брала. Тогда я поехал домой.
— Значит, твоя жена лгала?
— Конечно. Мы договорились, что она подтвердит мое алиби, еще в тот день, когда ты впервые пришел с этой фотографией.
— А почему ты теперь от него отказываешься?
Албу рассмеялся:
— Разве наш разговор что-нибудь значит? Нас здесь двое, единственный молчаливый свидетель — луна. Позже я от всего смогу отпереться. Да и, сказать по правде, я сильно сомневаюсь, что у тебя что-нибудь против меня есть.
— Тогда почему бы тебе не рассказать и обо всем остальном?
— Намекаешь, что я ее убил? — Он снова рассмеялся, на этот раз уже громче. — Но ведь выяснить это — твоя работа, не так ли?
Они дошли до самых ворот.
— Тебе просто захотелось посмотреть, как мы отреагируем, да? — Албу потушил сигарету о мраморный столб. — А еще ты жаждал отомстить, вот и рассказал ей все. Ты был рассержен. Злой мальчишка, бьющий туда, куда дотянется. Ну что, теперь доволен?
— Когда у меня будет электронный адрес, я тебя поимею, — пообещал Харри. Он больше не чувствовал злости. Просто усталость.
— Никакого адреса ты не найдешь, — сказал Албу. — Прости, друг. Мы, конечно, можем продолжить эту игру, но тебе в ней не выиграть.
Харри ударил. Звук получился глухим и коротким. Албу покачнулся, сделал шаг назад и схватился за бровь.
В темноте Харри сумел различить светлую струйку пара от собственного дыхания.
— Зашивать придется, — сказал он.
Албу взглянул на свою испачканную кровью руку и внезапно расхохотался;
— Господи, Харри, какой же ты жалкий неудачник! Ничего, что я по имени? Просто это нас еще больше сблизило, верно?
Харри не ответил, а Албу все не унимался:
— Что она нашла в тебе, Харри? Ведь ей никогда не нравились неудачники. По крайней мере, она не позволяла им себя трахать.
Пока Харри шел к своему такси, хохот становился все громче. Бородки ключей, которые Харри машинально сжимал в руке, больно впивались в кожу.
Харри разбудил телефонный звонок. Он бросил взгляд на часы. 7.30. Это был Эйстейн. Всего лишь три часа назад он покинул квартиру Харри. Тогда он сумел установить, что сервер находится где-то в Египте. Теперь ему, вероятно, удалось продвинуться еще дальше.
— Я тут связался по электронке с одним старым знакомым. Он живет в Малайзии и все еще понемногу хакерит. Сервер этот находится в Эль-Торе на Синайском полуострове. У них там полно таких серверов, это, можно сказать, своего рода центр. Ты уже спал?
— Пытался. Как ты думаешь искать нашего абонента?
— Боюсь, есть только один способ. Отправиться туда с толстой пачкой американских президентов.
— Сколько?
— Столько, чтобы кто-нибудь захотел рассказать, с кем мне надо поговорить. А тот сказал, с кем
— Понятно. Так сколько?
— Тысячи долларов на первое время должно хватить.
— На первое время?
— Не цепляйся к словам. Откуда я, к черту, могу знать?
— О'кей. Так задание принято?
— Спрашиваешь!
— Так и быть, задница, расходы я оплачу. Но помни, самый дешевый рейс и самый задрипанный отель.
— Идет.
Часы показывали двенадцать, и в столовой Управления полиции Осло было полно народу. Харри стиснул зубы и вошел внутрь. Коллег своих он недолюбливал. Однако не по каким-то принципиальным причинам, а чисто инстинктивно. С годами неприязнь только усугублялась.
— Вполне заурядная паранойя, — называл это Эуне. — Да у меня у самого такая. Мне кажется, ко мне несправедливы все мои коллеги-психиатры, хотя на самом деле — не более половины.
Внимательно осмотревшись, Харри увидел Беате, которая, как всегда, ела принесенные из дома бутерброды, а также спину человека, составлявшего ей компанию за столиком. Лавируя между столиками, Харри старался не замечать обращенные к нему взгляды. Некоторые, правда, бормотали что-то вроде «приветик», но он не отвечал, считая, что его, скорее всего, подкалывают.
— Я не помешаю?
Беате взглянула на Харри так, будто он застал ее за чем-то непристойным.
— Вовсе нет, — ответил хорошо знакомый голос. Сосед по столику поднялся. — Я как раз собирался идти.
Харри почувствовал, как волосы на затылке понемногу начинают топорщиться. Не по каким-то принципиальным соображениям, а чисто инстинктивно.
— Что ж, до вечера. — Том Волер одарил покрасневшую как рак Беате белозубой улыбкой, подхватил свой поднос, кивнул Харри и удалился. Беате, уткнувшись в бутерброд с коричневым сыром,[30] силилась придать лицу более-менее нейтральное выражение; Харри между тем плюхнулся напротив.
— Ну?
— О чем ты? — с преувеличенно непонимающим видом прощебетала она.
